Выругавшись ещё раз, сын Херреи быстро проверил карманы убитого, и, забрав всё мало-мальски ценное, поспешил покинуть место преступления. На его счастье, на улице уже стемнело и поэтому труп вряд ли обнаружат до утра, но рисковать всё равно не стоит. Его путь лежал дальше на север в загадочную Герону, где его уж точно не достанут прихвостни Орсиллианта. Самхейн даже не догадывался, что если бы наёмник остался жив, и он сумел бы узнать у него имя того, кто именно навёл убийцу на его след, то избежал бы в будущем очень больших проблем….
* * *
На следующее утро Самхейн был уже довольно далеко от места преступления, но неугомонная судьба в очередной раз подбросила ему неожиданный сюрприз в лице пятерых человек, судя по виду явно бандитов с большой дороги нападавших на невысокого мускулистого воина вооружённого коротким мечом с очень толстым лезвием. Надо сказать, что, по всей видимости, этот воин был весьма умелым, поскольку у его ног валялось уже два тела, принадлежавших товарищам нападавших.
Самого оборотня разбойники пока ещё не заметили, поскольку он наблюдал за разворачивающимся действом из придорожных кустов, однако сын Херреи, несмотря на это и тот факт, что юноша был ему абсолютно никем, всё же решил вмешаться в происходящее. Свистнул арбалетный болт, выпущенный из оружия, позаимствованного Самхейном у своего неудавшегося убийцы, и вонзился прямиком в грудь одного из нападавших. Второй выстрел был не столь удачен, поскольку у оборотня не было достаточного опыта в обращении с этим оружием, и сын Херреи едва не угодил в голову воина, которого вообще-то собирался спасать.
Тогда плюнув с досады и отбросив арбалет в сторону, Самхейн с диким рёвом ринулся в рукопашную. Рисунок боя тотчас же кардинально поменялся. Двое из оставшихся в живых нападавших развернулись навстречу новому противнику, однако не смогли его даже задержать. Первый тут же свалился разрубленный от плеча до пояса, несмотря на выставленный для защиты клинок, меч Григориуса играючи рассёк и сталь, и потёртые кожаные доспехи и саму плоть незадачливого разбойника. Второй нападавший получил сильнейший удар ногой в живот, от которого отлетел на добрых три метра и больше уже не поднялся.
Тем временем давешний воин легко расправился с оставшимися в живых головорезами, одному пронзив грудь, а второму попросту снеся голову и напряжённо уставился на пришедшего ему на выручку оборотня. Самхейн в свою очередь вопросительно смотрел на спасённого. Эта игра в гляделки длилась примерно секунд тридцать, после чего незнакомец неожиданно сделал вывод.
-Ты не человек.
-С чего ты это взял? – Иронически поднял бровь сын Херреи.
-Ты движешься не так как человек, ты слишком силён для человека, да и даже для сарта…. – Незнакомец неожиданно смешался и умолк, поняв, что сболтнул лишнего.
-Понятно. Значит, вот какие вы на самом деле….
-Кто это вы? – Немного резче, чем это полагалось, чтобы не выдать своего волнения, спросил незнакомец.
-Сарты, ясен пень. – Ничуть не смущаясь, ответил оборотень. – В одиночку противостоять пятерым … нет семерым мужчинам…. Да и к тому же клинок, характерный для вашего народа…. Кем ещё ты можешь быть?
-Ну, если ты знаешь, кто я, то, может быть, скажешь, наконец, кто ты?
Самхейн в очередной раз уставился на незнакомца, размышляя над тем, стоит ли ему говорить правду. При ближайшем рассмотрении сарт оказался очень молодым, практически юношей, лицо у него было открытым и честным, по крайней мере, на первый взгляд, и, потому, сын Херреи решил рискнуть.
-Я оборотень, правда, не чистокровный, мой отец происходил из Клана Саблезуба, если тебе это название о чём-нибудь говорит.
-Говорит. – Усмехнулся незнакомец. – Мне доводилось сталкиваться с вашим братом на поле боя, правда, я имел дело лишь с Волками, но и этого опыта мне хватило, чтобы понять, что с вами лучше не связываться.
-Ясно, а имя у тебя есть?
-Есть. Меня зовут Оргелос … точнее Оргел, после того как меня изгнали…. – Сам того не заметив, юный сарт рассказал Самхейну всё о своей короткой, но очень непростой жизни. Оборотень в свою очередь не остался в долгу и ответил откровенностью на откровенность. Если бы в тот момент кто-нибудь спросил их о том, что подвигло их довериться друг другу, то они вряд ли бы смогли ответить на этот вопрос. Скорее всего, молодые люди просто устали от одиночества и враждебности окружающего мира и инстинктивно искали поддержки друг у друга….