-Ах ты тварь! – рассвирепел кричавший и вскинул свой длинный лук, изготовленный из какого-то белого дерева, но остальные осадили его. – Подожди, не кипятись Зариэль, видишь это не просто зверь, это же самый натуральный оборотень!
-Да мне наплевать, он моего брата убил!
-Вот и подумай, от твоего лука он примет лёгкую смерть, а вот ежели мы его в плен возьмём….
-То отдадим дриадам. – Мрачно закончил за говорившего названный Зариэлем. – Пусть с ним сыны леса забавляются как можно дольше…
* * *
Самхейна и в самом деле отдали дриадам. Но не сразу. Сначала его долго допрашивал какой-то местный маг, пытаясь выяснить с какой целью он пытался проникнуть в их королевство, но разъяренный до крайней степени тем фактом, что его смогли спеленать, как какого-то мальчишку, оборотень ответил оскорблениями. Так ничего и не добившись от упрямого пленника, чародей разрешил таки Зариэлю и ещё одному воину на время покинуть свой пост и отправится к сынам леса.
Нет, конечно, колдуну, который к тому же ещё был начальником лесной стражи, не очень хотелось отпускать двух своих бойцов, но и ссориться без нужды с Зариэлем, в которого после смерти брата словно бы бес вселился, ему не хотелось ещё больше.
А что же касается оборотня, то его чародею было ни капельки не жалко, да и ценности этот пленник не представлял никакой, поскольку Герона, родина оборотней была от Дивного Леса куда как далеко, и никаких отношений между этими двумя странами не было и в помине. С другой стороны Столп Света, с которым у эльфов был какой-никакой союз, как раз таки отличался крайней нетерпимостью к различного рода тварям Тьмы к коим он относил (и не без основания) оборотней, так что в любом случае от исчезновения незваного гостя Лорна[1] бы только выиграла.
* * *
Самхейн был просто раздавлен. Нет, не просто раздавлен. Уничтожен! Развеян в прах! Его непобедимого бойца неодолимой силы сначала пленили какие-то остроухие сопляки, которых он никогда и за воинов то не считал, а затем продали, словно жалкую скотину сородичам Лотоса, которые, как он узнал впоследствии, походили на его друга только внешне. Что же касается всего остального….
Осознавая всю чудовищную силу своего пленника, эльфы опутали его с ног до головы какой-то живой лианой, которая непрестанно взбрызгивала в его тело яд через специальные шипы, в изобилии произрастающие на ней. Этот яд мешал оборотню не только двигаться, но и даже нормально соображать.
Его сознание постоянно плавало в каком-то вязком тумане, пробиться через который не представлялось никакой возможности. Как догадывался оборотень любого другого, пусть даже и представителя бессмертных рас капля этого яда просто убила бы на месте.
Дриады же в свою очередь сполна воспользовались беспомощностью своего пленника. Для начала они отрезали ему пальцы на руках и ногах, но когда на следующий день пальцы отрасли снова, восторгам сынов леса не было предела. Особенно усердствовал один по имени Черный Тюльпан, который то вырезал оборотню глаза своим зелёным клинком похожим на меч Лотоса как две капли воды, то обрубал руки и ноги, причём всё это сопровождалось подробнейшими комментариями, обращёнными к остальным, как и что нужно делать, чтобы пленник сильнее мучился.
В общем если до этого у оборотня и оставались сомнения по поводу страшных баек ходивших про этот народ, то теперь все они были полностью развеяны, и сын Херреи поклялся себе нерушимой клятвой, что если каким-то чудом ему удастся уцелеть и вырваться из плена, то он не будет знать покоя до тех пор, пока вся эта мерзкая раса не канет в небытие….
* * *
-Отец, почему ты дозволяешь Чёрному Тюльпану и остальным так издеваться над пленниками? Это же противоестественно! Мы должны жить в мире с остальными расами! – Лотос в отчаянии пустил голову.
-А когда их лесорубы изводят лес, оставляя после себя лишь пни да колоды, они думают о милосердии? – Глубоким голосом, в котором отчётливо слышался треск дерева, прогудело гигантское существо, возвышавшееся над дриадой на три головы.
-Но прикажи хотя бы отпустить оборотня! Он мой друг, мы немало прошли с ним, и он не сделал нам никакого зла!
-Нет. – Решительно отрубило существо. – Он, как и остальные хотя бы раз в своей жизни поднимал руку на растения, на наших братьев, а, значит, повинен в смерти.