Как показало дальнейшее развитие событий, оборотень попал в самую точку. Отряд примерно из двух десятков степняков с длинными чубами и голыми торсами, не утруждая себя расспросами, а что это этот чужак делает на их землях, ринулись в атаку.
Самхейн не теряя более ни секунды, принял звериный облик. Эффект не заставил себя ждать. Примерно половина лошадей (все джеррийцы были на конях) с диким ржанием сбросила своих седоков (двое из степняков при этом сломали себе шеи, а один - ногу), невзирая на их отчаянное желание удержаться в седле, так как пешими джеррийцы сражаться не привыкли, и бросилась наутёк. Остальные сумели обуздать своих коней и с дикими криками ринулись на сына Херреи.
Все степняки сражались длинными кривыми саблями, настолько гибкими, что напоминали плети, но как показала практика, это оружие оказалось не слишком эффективным против семисоткилограммового зверя, который к тому же двигался намного быстрее человека.
Раны, нанесённые этим оружием, лишь ещё больше разозлили Самхейна и без того разъярённого своим позорным как он сам считал поражением в Дивном Лесу, потому потеряв примерно половину своих, (Самхейн, не мудрствуя лукаво, тупо поотрывал им головы), джеррийцы попытались использовать свои короткие, но очень сильные луки.
Однако и это им не помогло. В итоге все они остались лежать истерзанными трупами, у многих из которых не хватало конечностей, на высушенной нещадным солнцем земле Джерры (бегства с поля боя гордые сыны степей не признавали), а Самхейн прежде с дикой злобой переломав луки, через которые в него вонзилось аж шесть стрел, продолжал путь уже не пешком, а верхом на прекрасном джеррийском скакуне, который в Мэртисе потянул бы, наверное, на добрую сотню золотых монет.
* * *
Границу Джерры и Сархалиона он пересёк на пятый день своего путешествия. В фарту, единственный город находящийся поблизости от него, Самхейн заезжать не стал, поскольку, во-первых, не знал местного языка, а во-вторых, ему не стоило терять времени даром, поскольку каждая секунда его промедления уменьшала шансы на выживания Лотоса, да, наверное, и Оргела тоже, хотя ещё доподлинно неизвестно, что там на самом произошло с бесстрашным сыном сартского народа.
Конь подох уже практически на самой границе султаната и великой пустыни. Нет, ну а что вы хотели, источников воды на километры в округе нема, с растительностью дело обстояло тоже немногим лучше, так что у Самхейна не было совершенно никакой возможности его спасти.
Однако, подходя к границам Сали, оборотень наткнулся на весьма занятное зрелище. Какой-то смуглокожий воин довольно умело отмахивался кривым сархалионским ятаганом с вороненой сталью от гигантского чудовища похожего своим видом (но отнюдь не размерами) на маленького чёрного скорпиона, в изобилие водившегося на территории султаната.
Тварь же в отличие от него имела тускло-белый окрас и, по всей видимости, довольно прочный хитиновый панцирь, так как её клешни вполне успешно отражали клинок неведомого воина. Самхейн задумчиво прищурился. Яснее ясного, что если он не вмешается, человек этот бой проиграет, вон его конь уже валяется неподалёку с разорванным горлом, но вот стоит ли ему вмешиваться?
Взвесив все за и против, оборотень решил, что всё же стоит. Как никак матушка, светлая ей память, учила его по возможности помогать тем, кто угодил в беду, и нарушать её заповеди он не хотел.
Яростно взревев, сын Херреи ринулся в бой. Он успел вовремя. Тварь как раз собиралась проткнуть неведомого воина своим жуткого вида хвостом, увенчанным смертоносным костяным жалом, причём, явно ядовитым.
Джеррийская сабля, которую оборотень взял у одного из убитых им степняков, отсекла этот природный клинок у самого его основания как раз в тот момент, когда он уже почти вонзился в грудь несчастного путника, который изумлённо вытаращился на неожиданно явившегося спасителя.
Лишившись своего главного оружия, чудовище издало яростный звук, напоминающий скрежет железа по стеклу, только звучащий на очень высокой ноте, оно явно не собиралось сдаваться. Но теперь расклад сил стал для него прямо противоположным, и как бы ни сильна была тварь, ей не удавалось двигаться также быстро как Самхейну, который, не останавливаясь на достигнутом, отсёк ей одну из шести многосуставчатых лап, из обрубка которой тут же брызнула светло-зелёная жижа, после этого гигантский скорпион совершенно утратил подвижность и оборотню не составило никого труда вместе со своим союзником поневоле очень быстро изрубить бестию на куски. Хитиновый панцирь ей на этот раз не помог.