Не теряя времени даром, Самхейн одним прыжком оказался рядом с чудовищем и молниеносно отсёк твари верхнюю часть туловища, стараясь чтобы его кровь ни в коем случае не попала на сархалионца. Однако он просчитался. Умирая, бестия несколько раз конвульсивно дёрнулась, и струя зелёной крови с резким кислым запахом попала поэту прямо в полуоткрытый рот. Рамзан судорожно захрипел, а затем кислота проела его горло насквозь. Небольшая часть её даже выплеснулась на песок, который немедленно задымился.
Самхейн обхватил голову руками. Какая нелепая гибель! Да, видно ему на роду написано терять друзей во время таких вот стычек, а самому оставаться невредимым, бессмертным чудовищем могучим … и проклятым. «Так, стоп». - Оборвал сам себя оборотень. – «Сейчас не время раскисать, тряпка, забыл, кто ты есть»? Главное – добыть Камни, а Рамзан…. Нечего сожалеть о мертвых. Сархалионец погиб, и не в его Самхейна силах вернуть поэта к жизни. Так что остаётся одно похоронить невольного спутника и продолжать идти вперёд, чтобы смерть Рамзана не оказалась напрасной. В конце концов, он ведь тоже хотел увидеть Крон…
* * *
Похоронив сархалионца, Самхейн продолжил путь. На песке, в котором было зарыто тело Рамзана, оборотень, повинуясь странному наитию, написал одну фразу из стихотворения поэта, которое тот читал ему намедни: «в себе, не в небе видеть бога». Эта фраза, пожалуй, вполне могла бы стать и его собственным девизом и плевать, что уже к концу этого дня, а может, и раньше от букв на песке не останется и следа, в конце концов, как сказал один мудрец похороны - это скорее утешение живым, чем последняя дань мёртвым.
Он шёл и днём и ночью, практически не делая перерывов на отдых. Песчаные черви ещё пару раз нападали на него, но после того как оборотень положил с десяток этих тварей, его оставили в покое. И вот, на четвёртый день пути, ему, наконец-то, открылись развалины древнего города.
Вход в развалины начинался циклопических размеров аркой выполненной из белого мрамора. Неподалёку возвышалась огромная статуя, выполненная из того же материала, изображавшая человекоподобное существо, но с гораздо более тонкими и изящными пропорциями. Чересчур тонкими и чересчур изящными даже для эльфа.
Самхейн сразу догадался, что видит перед собой изображение эрда, благо в книгах, которые его мать вынесла из гибнущей цитадели Чёрных Сестёр, их описание изредка встречалось…. Да хорошие были книги, жаль, все погибли в огне… - Сын Херреи усилием воли отогнал дурные мысли прочь. Сейчас нужно быть начеку как никогда. Неизвестно, какие ужасы хранит в себе древний город, но, что хранит, это точно, поскольку, как говорил Го, а никакого основания не доверять словам старого мастера у оборотня не было, ни один из воинов Храма, посланный за Сапфиром Смерти, не вернулся назад.
* * *
-Чужак, у нас объявился чужак. – Дракс вздрогнул, с трудом возвращаясь из мира грёз в мир реальный. Появление чужака в его владениях было столь же редким событием, как, например возможность встретить орка во дворце Столпа Света. Ну что ж, по крайней мере, в ближайшее время ему будет, чем себя занять….
* * *
Как и ожидал Самхейн, Крон оказался не самым гостеприимным местом. Зайдя в первое же полуразрушенное строение, напоминающее гигантский каменный шатёр, он был немедленно атакован каким-то высохшим трупом, который, судя по всему, при жизни был эрдом. Возможно, кто-то бы остолбенел при виде подобного зрелища, но оборотень лишь произнёс парочку непечатных выражений и ничтоже сумнящееся сноровисто покромсал мертвяка на мелкие кусочки трофейным клинком.
Слухи о том, что зомби обладают способностью восстанавливаться даже из такого состояния, оказались в корне неверны. (Забегая вперёд, скажу, что такими возможностями в Сотворённых Мирах обладали лишь демиурги, да и то не все, и ещё некоторые создания, о которых будет сказано несколько позже. Сам Самхейн, к примеру, такими возможностями не обладал).
Однако это оказались лишь цветочки, приём, выражаясь языком метафор, даже толком нераспустившиеся цветочки, ягодки оборотня ждали в самом большом здании, похожем на огромный амфитеатр, вокруг которого явно ощущалась аура злой враждебной всему живому силы. Изумруд Жизни немедленно отреагировал на неё всплеском ярости. Он чуял своего антагониста и попросту кипел от гнева.