– Горячий шоколад. – сказала она вслух и решительным рывком, окончательно оторвалась от тёплой постели, на прощанье махнув ей своими грандиозными бёдрами, направилась прямиком в туалет.
Пару минут спустя Джулия уже шла на кухню, по–прежнему одетая в розовую пижаму с принтом коричневых медвежат. Эту пижаму ей подарила, на прошлое день рождение, Грета. Лучшая и, пожалуй, единственная настоящая подруга Джулии. Преданная ей с самого раннего детства, а около года назад ставшая кем–то более значимым, чем просто подруга. За прошедший год пижама слегка поистёрлась, и в некоторых местах была тесновата. Но Джулия непреклонно продолжала спать в ней, изредка расставаясь, лишь для того чтоб простирнуть.
Ее непослушные волосы топорщились антеннками во все стороны, и девушка уморительно морщила аккуратный коричневый носик, сдувая те прядки, которые щекотали её лицо. Зевая на ходу, с утренней ленцой переставляя ноги в больших пушистых розовых тапках, она неспешно плыла через зал, покачивая при каждом шаге, обтянутыми тонкой тканью, развитыми ягодицами. Её путь пролегал на кухню, где она планировала сделать большую кружку горячего шоколада с маршмеллоу.
В зале, через который пролегал её маршрут, напротив постоянно включённого телевизора, сидел Боб, уже с утра заправляющийся пивом. Джулия была хорошо развита физически для своего возраста – высокая, крепкая девушка с мощными ногами, унаследованными от африканских предков химба.
Крупные ноги выгодно контрастировали с тонкими руками. У неё была средняя, скорей даже кажущаяся небольшой, относительно всего остального, высокая грудь. Увенчанная гипертрофированно крупными, будто раздутыми изнутри, конической формы сосками. Как непоколебимые пирамидки несли они на себе небосвод натянутой ткани её тесной сорочки. Эластичная мягкая ткань была растянута в районе груди, обнажая ромбики гладкого терракотового тела между пуговицами.
Добредя до кухни, она окинула взглядом стол в поисках чистой кружки. Но не найдя таковой, выбрала наименее грязную из кучи посуды и открыла кран собираясь её помыть.
Кэрол в беспамятстве валялась в спальне на втором этаже, на кровати с продавленным матрасом и грязной простынёй. Загадкой оставалось, где она каждое утро умудрялась доставать дозу. Вряд ли теперь Кэрол встанет раньше заката. Боба всегда поражало ее самообладание в отношении мочевого пузыря. То ли из–за пива, то ли из–за начинающейся проблемы с простатой, сам он вставал в туалет минимум два раза за ночь.
Оторвавшись от повтора бейсбольного матча "Нью–Йорк - Янкиз", Боб проводил Джулию голодным, затуманенным пивом взглядом, не в силах оторвать глаз от ее сочной задницы, перекатывающейся под тончайшей, натянутой до предела, протёртой тканью пижамы. При каждом плавном шаге бёдра аппетитно покачивались из стороны в сторону, будто два наполненных водой бурдюка. Зрелище завораживало и манило. Не отрывая взгляд, Боб на ощупь поставил банку пива на журнальный столик. Полностью заваленный пустыми пачками "Лайки Страйк" и смятыми банками из–под пива "Бад". Поднялся, поглаживая волосатое брюхо, и мягкой, не свойственной его габаритам походкой двинулся к Джулии, вытаскивавшей что–то из кучи грязной посуды.
Девушка как раз открыла кран, чтобы помыть кружку, когда сзади к ней подошел Боб и смачно шлепнул по оттопыренной заднице. Он периодически позволял себе подобные выходки. Джулия старалась не обращать на это внимание. Она начала мыть кружку, бросив через плечо дежурное:
– Отвали, Боб.
Но на этот раз Боб не планировал отваливать. Вместо этого он завел свою пятерню под сорочку Джулии, провел ладонью по ее боку в направлении к животу и прижал девушку спиной к своему обнаженному пузу. Склонившись к ее голове, сказал:
– У меня для тебя есть подарочек, Джун. Настоящее наслаждение, – ухмыльнулся он.
Почуяв неладное, Джулия попыталась вырваться. Но Боб одной рукой с силой продолжал прижимать ее к своему животу, второй схватил за растрепанные волосы и резко встряхнул.
– Не рыпайся, хуже будет! – выдохнул он перегаром прямо в ухо Джулии.