Девушку охватил настоящий страх. Порой она видела, как Боб отвешивал тумаки Кэрол за недостаточную расторопность. Джулия совсем не хотела злить пьяного отчима, замерла и внутренне сжалась. Боб выпустил ее волосы и похвалил:
– Умница, – рука, вдавленная в мягкий живот Джулии, скользнула вниз. Его грубые пальцы зарылись в кучерявые волоски…
Она продолжала стоять в той же позе, не пытаясь разогнуться, или натянуть штаны, будто ждала разрешения, чтобы пошевелится. Тёмный цвет её кожи скрывал синяки и кровопоттёки. Но боль в боку была такая, что было трудно вдохнуть полной грудью. По её лицу текли слёзы.
– Прими душ, – бросил сытый Боб через плечо, открывая новую банку пива и направляясь к дивану перед телевизором.
Джулия с трудом присела на корточки на непослушных ватных ногах, всё ещё дрожащими, от медленно отпускающего страха, руками натянула мокрые штаны. Чувствуя, как остывающая сперма размазывается по её ноге. И неспешно, странной косолапой походкой направилась в душ. Между её ягодиц пылал пожар.
"Как же больно! Было бы здорово приложить туда лёд" – мелькнула в голове совершенно дикая мысль.
Приняв душ, и хорошенько проревевшись, Джулия переоделась в свободные мягкие спортивные штаны и большую тёплую толстовку с капюшоном. Её тело саднило, местами разодранное мочалкой, когда она пыталась смыть с себя ужас и боль пережитого кошмара. Испачканная пижама валялась на полу, радом с корзиной для грязного белья.
Той же неуверенной походкой Джулия вернулась на кухню. Достала из холодильника пиво, задумалась на мгновенье и взяла еще одну банку. Обошла диван, поставила одну перед Бобом на заваленный журнальный столик. Села рядом, уставившись в телевизор. Встречаться сегодня с Гретой и есть мороженое ей расхотелось. В этот день ей больше не хотелось сладкого.
Боб с удивлением посмотрел на пиво в руках Джулии и одобрительно усмехнулся. Он был полностью доволен собой.
–"Стоило заняться ей раньше. И чего ждал так долго? Всем сучкам нравится мой хуй." Плыли ленивые и самодовольные мысли в лошадиной голове Боба.
Обняв Джулию одной рукой, Боб притянул ее к своему плечу. Девушка не сопротивлялась. Она так и держала в руках открытую банку пива, забыв отпить хотя бы глоток.
Джулия пыталась понять, что же с ней происходит? Что всё это было? Что за новые ощущения она испытала, и как с ними жить? Как теперь относиться к самой себе? В ее душе бушевала настоящая буря эмоций, чувств и сомнений. Тело болело. Ей было больно ровно сидеть. В попе ощущался фантом пульсирующего члена. Там горело и ныло. Поэтому она опиралась на одну ягодицу, слегка привалившись к плечу Боба, окутанная запахом его потных подмышек. Джулия помнила предательское, неконтролируемое возбуждение и испытывала от этого отвращение к себе.
"Я вообще нормальная или больная извращенка?" – совершенно потерялась она в своих ощущениях.
***
Поздно этой же ночью, когда Кэрол в очередной охоте за дозой улизнула из дома, а Боб валялся пьяным в кровати, Джулия порезала ему горло.
Она неторопливо и осознанно выбрала на кухне нож. Неумело проверив остроту и слегка порезав палец. Тихонько поднялась в спальню насильника и, четко осознавая свои действия, одним сильным ударом полоснула по горлу спящего Боба.
Бесстрастно наблюдая, как он хрипит и булькает с выпученными от ужаса глазами. Он сжимал горло руками, сквозь пальцы тугими толчками пробивалась почти черная кровь. А на эго толстых губах выступила розовая пена.
Когда он перестал дергаться и дышать, девушку охватило пьянящее ощущение безграничного могущества. В этот миг она была повелительницей жизни и смерти. И то, что несколько часов назад ей самой пришлось быть его жертвой, придавало чувствам особую остроту! Трусы промокли насквозь. Возможно, она кончила. Она не была уверена. Но испытанное наслаждение точно было гораздо сильнее обычного оргазма.
Она ушла, когда занимался рассвет. И больше никогда не возвращалась в тот дом.
Через пару лет ее мать умерла в тюремной больнице, куда была посажена за убийство Боба, которого не совершала. Не попади она туда, где худо–бедно получала медицинский уход и питание, вряд ли протянула бы так долго.
Когда Джулия залетела, она решила не повторять путь матери и сделала аборт в какой–то подпольной клинике. Чудом не подцепив трудноизлечимый СПИД или Субац* от инструментов, которыми в ней ковырялся небритый старик с удушающим запахом чеснока.
Но что–то ей все–таки занесли. Было долгое и болезненное воспаление. Молодой и крепкий организм справился. Но больше она никогда не залетала, даже когда очень этого хотела...