– Я прекрасно понимаю твоё негодование. И ты знаешь, что полностью его разделяю. Но! Но я сейчас не вижу возможностей. Можно бросить один или два крейсера на орбитальный вал. И результат будет предсказуемый – куча обломков. А можно дождаться момента, и... – он не стал договаривать, лишь многозначительно посмотрел прямо в глаза сэра Уильяма, для чего ему пришлось ощутимо задрать голову.
Алан Лем говорил мало. А когда говорил, частенько использовал метафоры и примеры из жизни военного флота. Как он шутя оправдывался: "Профессиональная деформация".
Мужчина в синем кителе гражданского флота, хотевший что–то возразить, споткнулся об этот ледяной, решительный взгляд. И, уступив его натиску, произнес менее возбужденным голосом:
– Ал, они закроют дело. И тихонечко сольют его в архив. Эти крысы из БООН сразу настаивали на неразглашении. Какие у них мотивы?
Алан продолжал молча смотреть на своего старого друга, лишь взгляд его из ледяного превратился в печальный.
– Ей было всего двадцать четыре, когда они заперли её в этой консервной банке. Одну. Без опыта соло-походов. С Джулией Блэк! И на что они рассчитывали?! – он снова начинал заводиться.
– Спокойно, Уил. Ещё не время. Но поверь мне, окно возможностей рано или поздно появится.
Они продолжали стоять молча, глядя поверх шпилей, пока за их спиной не приоткрылась двухэтажная тяжёлая дверь. Оба генерала, как по команде, обернулись. Из образовавшейся между высоких дверей широкой щели вышла немолодая женщина в строгом деловом костюме и туго собранными в пучок волосами. Она с искренним сожалением взглянула на мужчин и отрицательно покачала головой.
На гладко выбритых скулах Алана отчётливо проступили желваки. Он коротко кивнул женщине и, повернувшись на каблуках, зашагал к выходу из холла.
18 января 2545 года по Земному летоисчислению дело о потере грузового транспортника РДГПМ–351, открытое в 2271 году, официально закрыто и с пометкой "NDA" передано в архив Гражданского Космического Флота.
Глава 7 Адмирал
Внутренний дисплей шлема расписала череда красных символов. Самым неприятным из списка была утечка воздушной смеси. Аварийная система "Офицерского боевого скафандра N7" одновременно анализировала и латала саму себя. Все тело было стянуто жгутами. Сокращением сложноустроенных искусственных мышц, броня фрагментировала объем скафандра, локализуя зону с пробоиной. Одновременно минимизируя потерю драгоценного газа. Ощущение бандажа было болезненным, но не самым неприятным. Манжета на шее также перешла в аварийный режим и в попытке не допустить резкого понижения кислорода в шлеме ощутимо сдавливала горло. Приходилось прилагать усилия при каждом вдохе. Несмотря на плачевную ситуацию, Алан усмехнулся, вспомнив бородатый анекдот про наложение жгута на шею в случае носового кровотечения.
Тем временем, выявив область утечки, оболочка через внутренние поры выделила компоненты гель–пены в зону нарушения герметичности. В районе левой икры стало горячо.
"Ага! Вот она где была. Повезло, что одна", – отметил про себя мужчина.
Вступив в реакцию, масса сильно разогрелась. Расширившись, гель намертво залепил отверстие, оставив ожог на ноге. "Небольшая плата за лишние минуты жизни".
Стягивание ремней немного ослабило хватку, перераспределяя газ внутри скафандра. Убедившись, что герметичность восстановлена, костюм плавно перевел экзо–мышцы в нормальное состояние и, запустив реакцию восстановления, впрыснул порцию кислорода. Часть строк на дисплее лишилась устрашающе красного цвета.
Алан почувствовал очередной легкий укол в область шеи. Процессы в его теле снова побежали в нормальном ритме. Сердцебиение участилось, дыхание стало глубже, а с сознания сошел туман. И наконец распустилась живодерская манжета на горле.
Перед его взглядом продолжали кружиться звезды и обломки крейсера. Когда произошел прорыв скафандра, вырвавшийся газ закрутил его в пространстве. И теперь он кувыркался в вакууме затылком вперед, окруженный останками рубки своего корабля. Ощущение было такое, будто он очень медленно, но непрестанно падал назад.
Устранив основные проблемы, аварийная система занялась стабилизацией тела относительно ближайшего крупного объекта – обездвиженного межпланетника «Красных», как пренебрежительно называли потомков марсианских колонизаторов. Переведя часть твердого тела из аварийного запаса в газообразное состояние и направив его в систему стабилизации, скафандр застрекотал дюзами. Звук был слышен только внутри оболочки и отдавался частыми хлопками в ушах.