Однако в МИПП прекрасно это понимали. Поэтому этапировали Джулию прямиком из России в Гаагу, Нидерланды. Где вопреки всем традициям провели слушанье безотлагательно, сдвинув другие дела. Суд длился менее месяца. За это время всё, чего смогли добиться деньги Джулии – заменить требуемую обвинением смертную казнь на незамедлительную отправку в колонию для особо опасных преступников на Плутоне. При условии полного покрытия расходов на загрузку максимально большой из готовых на лунной орбите барж провиантом, рассчитанным на 20–летнее обеспечение колонии. А также с гарантией отправки такой же баржи через 20 лет, если к тому времени Джулия останется жива, для чего создавался спец-фонд под управлением ЕС со взносом средств до вступления приговора в силу.
Чиновники, ответственные за решение, не смогли устоять перед столь щедрым предложением, тем более что по общему мнению это было равносильно смертному приговору – Джулия навсегда исчезала с поверхности Земли, без возможности вернуться.
Глава 4 Джулия
Первое воспоминание Джулии о детстве – пепельница, переполненная бычками разных цветов и размеров, возле кровати матери. Она также помнила, как мама смотрела на нее и улыбалась. Яркое солнце подсвечивало волосы матери, создавая ощущение нимба вокруг ее головы. Это было единственное воспоминание об улыбке, адресованной ей...
Было ли это реальным воспоминанием или лишь плодом ее воображения, мечтой? Джулия не могла дать себе ответ на этот вопрос. Другие воспоминания о матери несли лишь горечь и обиду.
Кэрол родила Джулию в семнадцать лет. Она не знала, кто был отцом. Уже в столь юном возрасте, находясь в зависимости от "Гриза", Кэрол не воспринимала секс как нечто интимное. Когда Джулии исполнилось пять лет, ее мать опустилась на самое дно – торговала собой прямо у себя дома. Ей некуда было деть дочку. И Джулии доводилось слышать, а иногда и видеть разные странные сцены. Порой Кэрол оказывала услуги просто за дозу. Нередко ее избивали, бросив в конце пару баксов, а то и вовсе ничего не оставляли. Пособие растрачивалось в первый же день, после раздачи долгов и дежурной дозы, редко оставалось на что–то ещё. Джулия мало что помнила из того времени, лишь отрывки: незнакомцы, приходившие в дом и дарившие ей конфету или смятую шоколадку – в такие моменты она была по–настоящему счастлива.
В семь или восемь лет мать привела домой Боба – здоровенного чернокожего мужика с мускусным запахом волосатых подмышек и большой мясистой губой на вытянутом лошадином лице. Он всегда ходил в расстегнутой рубашке, приподнимая майку и поглаживая раздутое пивом волосатое пузо. В отличие от прежних "гостей", он не ушёл в тот же день, и не ушёл на следующий. Боб остался в их доме, и другие мужчины перестали приходить.
Пиво заменяло Бобу хлеб – он был большим любителем пенного напитка. Официально не работая, он предпочитал жить на пособие, спуская его в основном на дешевое пиво, которого хватало ровно на две недели. Оставшуюся часть месяца ему приходилось подрабатывать на стройках. Боб не употреблял наркотики и, хоть и не был идеальным отчимом, время от времени приносил Джулии сладости. А когда разговаривал с ней, был в целом дружелюбен и даже растягивал свой большой рот в подобии добродушной улыбки.
На какое–то время жизнь Джулии почти стала нормальной. Ее детский гибкий мозг смог сгладить неприятные моменты в памяти. В десять лет она была общительной крупной девочкой с большим пышным афро, разделенным на два торчащих объёмных пучка. Любила сладкое, мультики и лучшую подругу Грету. Все время они проводили вместе, целыми днями пропадая на улицах их бедного района. Джулия старалась бывать в гостях у Греты почаще. Там всегда находилась еда и было значительно чище, чем у неё дома.
***
В день, когда Джулии исполнилось восемнадцать, она, как обычно в выходной, проспала далеко за полдень. Солнце уже во всю рвалось в спальню сквозь неплотно прикрытые шторы. Девушка зажмурилась и упоительно зевнув, потянулась, напрягая все мышцы молодого крупного тела. Затем расслабилась с долгим выдохом, обмякла на несколько секунд.
– Всё, не могу больше! – произнесла девушка и, собравшись с силами, откинула одеяло, явив миру себя и свою любимую пижаму.
Одним мощным рывком она села на кровати, свесив босые ноги на пол. Смешно растопырив маленькие пальчики, не глядя, нащупала ступнями мохнатые тапки и сунула в них ноги цвета молочного шоколада. При этом забавно перебирая коротенькими пальчиками, с аккуратненькими розовыми ноготками. Провела светлыми ладошками по растрёпанным волосам, в четной попытке пригладить их. Но её густые мелкие кудряшки были другого мнения на этот счёт, и продолжали упрямо торчать во все стороны. Джулия покрутила головой, разминая шею, и с усилием проморгалась, хлопая пушистыми ресницами, попыталась окончательно проснутся.