— Щепка, Этан! Подай сюда Щепку!
— Она хочет заклинить ему пасть, чтобы мы могли взять его изнутри! — сказала Дженнифер Т.
Этан, соскальзывая, вскарабкался по змеиному хвосту и сунул Щепку в рот Коту, насколько сумел достать. Небо чудовища усеивали сотни зубов, длинных и серых, как речной песок. Дженнифер Т., подоспев на подмогу, без промедления нырнула прямо в пасть. Стоя там во весь рост, она оглядывалась по сторонам, и из глотки чудища шел яростный рык.
— За что его хватать-то? — крикнула Дженнифер Т. и ухватилась наудачу за один из серых зубов. Этан держал Щепку, которая сильно вибрировала — так отчаянно Кот пытался закрыть пасть. Потом Кот перестал бороться и снова заговорил — на этот раз просительно. Дженнифер Т. покачивалась на его языке, как на волнах.
— Отпушти мой жуб, — жалобно, что твой котенок, прошепелявил Кот.
— Отпущу, когда мы доберемся до Яблоневого Сада вместе с друзьями, — сказала Дженнифер Т. — Достань-ка их из реки, и быстро.
Змеиные кольца Кота, придя в движение, стали вылавливать из воды тенехвостов. Этан наблюдал за этим через нижнюю губу. Кот, извиваясь и перемещаясь, собрал всех спасенных на один виток своего туловища и поднял их в воздух.
— Молодцы, рувины, — похвалил Клевер, поднявшись вместе с остальными к голове Кота. — Взнуздали его лучше некуда. А Большеногая где?
Этан только что видел Таффи рядом с собой, на губе, но теперь она пропала.
— Таффи! — В реке ее не было — и Скидбладнир тоже не стало, как с болью в сердце заметил Этан. — Таффи!
— Я тут.
Таффи появилась откуда-то из глубины рта, из-за спины Дженнифер Т., которая стояла, вцепившись в зуб мертвой хваткой. Яйцо она теперь несла куда более бережно, и Этан разглядел тонкий черный ободок у самой пробки. Таффи, став на колени, вытерла яйцо о серый шершавый язык Кота. Чудище содрогнулось во всю свою длину. Весь Летомир всколыхнулся вместе с ним, а в Середке от Тихого океана прошла цепочка землетрясений, крайне удивив сейсмологов.
— Шевелись давай! — крикнула Дженнифер Т. — Чем скорей ты нас туда доставишь, тем раньше я отпущу твой зуб.
Так они и переправились через Большую реку — кто во рту у Кота, кто на его усатой башке. У чудища, чье туловище сходит вниз до самых корней Древа, эта переправа заняла каких-нибудь пять минут. Его голова осторожно, как ребячья ладошка с зажатым в ней цыпленком, опустилась на зеленую траву Яблоневого Сада. Траву усеивали сорванные лепестки, в небе стояли черные обручи бури. Тенехвосты один за другим слезли или съехали с головы Кота, а Таффи выскочила из пасти.
— Отпушти теперь, — сказал Донный Кот.
— Если я вытащу Щепку, он еще, чего доброго, съест тебя, — опасливо произнес Этан.
— А если я отпущу зуб, мы не сможем больше им управлять. Возьмет и вышибет тебя — например, о гору.
— Да уж…
— Ты обеффала, — промычал Кот, напоминая, что он-то свое обещание сдержал. — Отпушти.
— На счет «три». Раз — два — три!
Дженнифер Т. отпустила зуб, а Этан в тот же миг выдернул Щепку. В следующую секунду оба выкатились изо рта на мягкую траву.
Кот сердито глядел на них и шипел, точно раздумывая, не втянуть ли их в себя на манер громадного пылесоса.
— Нечего было и просыпаться, — сказал он наконец, решив, видимо, все-таки этого не делать. Покачал головой и увел все девяносто девять верхних своих колец обратно в глубину, на самое дно мира.
Отдышавшись и привыкнув немного к твердой земле, тенехвосты стали подсчитывать свои потери.
— Все пропало, — подытожил Клевер. — Все, кроме Щепки.
— И яйца, — добавил Этан. — Яйца и той черной жижи, которую Таффи туда набрала.
— Да, — подхватила Дженнифер Т., — что это за штука, Таффи? Таф!
Они прочесывали Сад целых два часа, пока не стемнело, но Таффи так и не нашли.
Глава двадцать третья
ВЗЯТИЕ НАКРАЮСВЕТОВА
На самом краю Зимомира, близ центра Древа, есть водоем. Он не шире деревенского пруда — до его середины можно свободно добросить камень, но глубиной превышает любое земное озеро. Он глубже, чем сон, и его черно-синий цвет напоминает ночное зимнее небо. Говорят, что дна у него вовсе нет. Считается, что в Летомире он питает Большую реку, Ведьмину реку и реку Мечты, а в Середке — Нил, Амазонку, Волгу, Меконг, Миссисипи, Конго, Янцзы, Колорадо и Рейн. Полагают, что именно на берегу Лепечущего Пруда Выдра когда-то поймала Лосося. Она хотела съесть его, но влюбилась в его сонные глаза и блестящую чешую. Лосось, набрав в рот воды из Колодца, оросил ее, и через девять месяцев Выдра родила серебряного мальчика, который много веков спустя вырос в старого мистера Древесного, Творца Миров. Воды Лепечущего Колодца дают жизнь Древу и мудрость тем, кто изопьет из водоема (пока таких набралось не более шести).