— Надень-ка, — сказал Мягколап. — Там, наверху, околеть можно, хе-хе.
Смех заставлял предположить, что мистера Фельда все еще разыгрывают. Широченная шуба с капюшоном и поясом волочилась по железному полу. Ниже пояса она была разрезана на меховые полосы, которые обвязывались вокруг каждой ноги наподобие меховых шаровар.
— Аты чего? — спросил Мягколап, управившись со своими завязками.
— Руки, — напомнил мистер Фельд.
Мягколап ловко распугал крепкие узлы и помог ему облачиться в шубу. К ней прилагались толстые меховые рукавицы.
— Что это за мех? — Мистер Фельд поднес рукавицу к носу и сморщил его.
Мягколап воспринял вопрос как идиотский.
— Мастодонт, само собой.
Тогда, несмотря ни на что — даже на абсолютное нежелание верить, что все это происходит с ним на самом деле, — в мистере Фельде зашевелилось что-то, словно пузырьки в стакане пива. Как инженер, хорошо подкованный в области физики, он знал это чувство очень хорошо. Сейчас откроется окошко в полный неисчерпаемых тайн механизм Вселенной, и он, Брюс Фельд, сможет в это окно заглянуть.
— Ну, рувин, пошли, — сказал Мягколап. — Лезь наверх, пока босс не явился, а то наживу я хлопот на свою мохнатую задницу.
Приделанная к полу лесенка вела к люку посередине круглой крыши. Лезть по ней в громадной шубе было нелегко, и мистер Фельд не знал, как люк открывается. Но когда он добрался до верха, крышка заскрежетала, зашипела и открылась сама, как объектив камеры. Мистер Фельд вскрикнул и отшатнулся от холода и яркого света, которые обрушились на него сверху. Но снизу что-то нажало — Мягколап, что же еще — и он вылетел из люка на мороз. Вокруг стоял металлический грохот, за которым слышалось что-то вроде лая и подвывания собак, а временами раздавался зубодробительный скрежет, так мучивший мистера Фельда в его камере.
— Я ничего не вижу! — в панике воскликнул он.
— На вот, надень. У меня была отличная пара, да я их потерял на твоем заплесневелом острове.
Мягколап сунул в руку мистеру Фельду что-то гибкое и одновременно твердое — защитные очки в оправе из холста и кожи. Их линзы приглушили нестерпимо яркий свет, придав всему окружающему желтоватый оттенок. Мистер Фельд с Мягколапом стояли на чем-то вроде наблюдательной платформы, обведенной низкими медными поручнями. Мистер Фельд, следуя примеру Мягколапа, ухватился за них — и хорошо сделал, потому что они неслись на большой скорости по неровному грунту. Почва сквозь очки казалась желтой, но была твердая и блестела, как фарфоровая чашка.
— Похоже на лед, — сказал он, но тут же устыдился: зачем говорить очевидные вещи.
— Лед и есть, что ж еще. Мы в Зимомире и едем сейчас через Огнелед.
Последние сомнения Фельда рассеялись. Он не мог отрицать существования машины, на которой ехал, — замечательной черной машины, сочетавшей в себе снегоход с танком Шермана. Не мог отрицать, что слышит гул ее мотора и общий рокот других паровых саней, скользящих по твердому льду. Не мог не видеть огромного количества нарт, едущих в промежутках. Правили ими маленькие, закутанные в меха существа, а тащили их не собаки, но скулящие, подвывающие волки. И волки-то не простые: они бежали на задних лапах, продев передние в постромки. И совсем уж ничего здравый смысл мистера Фельда не мог поделать со сборищем грозовых туч, которые, клубясь и сверкая молниями, тянулись по небу миль на десять.
— Так, — сказал мистер Фельд, не зная, что бы еще сказать.
— Когда Койот захочет тебя видеть, он сам к тебе придет, хе-хе.
И тут, словно слова Мягколапа послужили сигналом, мотор их саней заурчал чуть потише, и машина замедлила ход. Вся колонна тоже начала притормаживать, и двуногие волки побросали свои постромки. Погонщики слезли с нарт и откинули меховые капюшоны, открыв ухмыляющиеся чернобородые лица.
— Гоблины-каюры, — сказал Мягколап. — Волки только их и слушаются.
Каюры стали развязывать тяжелые мешки и высыпать их содержимое на лед. Большие куски мороженого красного мяса разлетались во все стороны. Волки со звуками, жутко напоминающими человеческий смех, накинулись на корм, а каюры, щелкая длинными кнутами, затянули что-то тягучее. Мясо исчезло в мгновение ока, и волки принялись кататься по льду, прыгать, играть и кусаться. Откуда-то появился древний футбольный мяч, и началась свалка.