— Ваше бейсбольное поле из-за этого пострадало? — спросил он. — Его загубили слуги Койота?
Роза-Паутинка, не отвечая, забегала по камере. Куклу она держала в опущенной руке.
— Не совсем так, — сказала она наконец, — но в общем-то да.
— Это правда, Таффи? — спросила Дженнифер Т. — Клевер теперь высохнет и умрет?
— Нет, не умрет. Феришеров, насколько я знаю, ничто не может убить, кроме серого мора. Но железо наносит им непоправимый вред.
— И ничего нельзя сделать?
— Только не в наши поганые, вонючие времена, — отрезала Роза-Паутинка. Если бы у феришеров существовали подростки, она вписалась бы в эту категорию как нельзя лучше. — В старину вы просто шли в лес, откалывали щепочку от Столба и проводили ею над раной. Железо сразу выходило наружу, и рана заживала. Только теперь таких щепок давно уже не осталось. Койот их все подобрал.
Этан, охваченный волнением, вскочил на ноги.
— У меня есть такая! То есть была. Клевер говорил, что это частица самого Древа. Я нашел ее в Саммерленде, на Зубе. Теперь ее, наверно, ваши забрали. Когда сбили нашу машину. Палка лежала под задним сиденьем. Она правда особенная, я знаю. Чувствую это каждый раз, как беру ее в руки. Я снес ею голову одному скрикеру. — Этан сжал воображаемую биту и замахнулся. Ладони заныли, тоскуя по гладкому твердому дереву. Ошарашенный вынужденной посадкой и взятием в плен, Этан забыл о своем кусочке Столба, и теперь ему было стыдно. Он не должен был его отдавать. — Надо ее вернуть!
Он бросился к двери камеры и забарабанил по ней кулаками.
— Эй, вы там! Отдайте мне мою палку!
Дженнифер Т. присоединилась к нему, но дерево — не иначе как дуб — глушило их удары и крики, как мягкая подушка. С тем же успехом они могли бы молотить кулаками по воздуху. Таффи, почти доставая головой до потолка, подошла к ним, присела и внимательно осмотрела дверь своими умными глазами. Потом согнула колено и занесла для удара правую ногу.
— И-йя! — крикнула она. — Давай, Большеножка!
В следующий момент она уже каталась по тростнику, держась за ушибленную ногу.
— Вы что, совсем ничего в колдовстве не смыслите? — фыркнула Роза-Паутинка. — Дверные заклятия — самые сильные. Такая вот дубовая глыба впитывает целую уйму чар. Она заговорена против всех ударов, ломов и отмычек. Можете дубасить по ней хоть до Рваной Скалы — хотя до нее не так уж много осталось. Мы все обречены. — Она вздохнула и опустилась на колени рядом с Клевером. — Так это правда Клевер? Бедный эльфик. Он такой симпатяга.
— Дайте я попробую, — сказал Тор, который не двигался и не раскрывал рта с тех пор, как их тут заперли. Он сидел в углу, закатив глаза, постукивал себя полевому виску и бормотал что-то. Когда Дженнифер Т. подошла посмотреть, все ли с ним в порядке, он от нее отмахнулся. Теперь он присоединился к остальным и потрогал дверь, действуя пальцами, как особо чувствительными приборами.
— Ты у нас сильный, Тор, мы знаем, — сказал Этан, — но Таффи все-таки сильнее.
— Не в этом дело. Ты говорил, что этот твой лис, Пройдисвет, мог прошмыгнуть куда угодно, если место назначения находилось не в другом Мире, а в том же самом, то есть на той же ветке Древа. Тут эти ветки повсюду — я их чувствую. — Тор говорил медленно и рассудительно, но интонаций Дубля-2 Этан почему-то не улавливал. — Если я сумел перескочить из одного Мира в другой, почему бы мне не пройти сквозь какую-то заговоренную дверь?
С этими словами он прижался к двери лицом, закрыл глаза и стал что-то бормотать. Дверь заколебалась, как занавеска от ветра, и тут же обрела прежнюю твердость, но Тор исчез. Он прошел сквозь нее.
— Не зря мне почудилось в этом мальчике что-то гоблинское, — сказала Роза-Паутинка.
— Он тенехвост, — пояснил Этан, глядя на дверь. Он надеялся, что Тор не пойдет разыскивать палку в одиночку — кто знает, где она может быть. — Клевер сказал, что он…
— Он подменыш, вот он кто. — Таффи села, осторожно ощупывая пострадавшую ступню. — Уф-ф. Я это сразу поняла, как только его увидела.
— Подменыш? — повторил Этан. — Ты хочешь сказать, что Тор Уигнатт — феришер?
— Ух ты, — сказала Дженнифер Т. — Это кое-что объясняет.
— Но ведь он большой. — У Этана это объяснение только вызывало новые вопросы. — И кровь у него красная, я видел.
— Он наверняка вскормлен человеческим молоком, — сказала Таффи. — Если это так, то…
— Но он и не феришер, и не рувин, — подхватила Роза-Паутинка. — Вот почему он способен проходить сквозь заговоренные двери. Тенехвост-подменыш? Ну-ну. Вы еще наживете с ним хлопот, — мрачно предрекла она.