По пути наверх они проходили мимо десятков низких феришерских дверок, многие из которых украшала затейливая резьба: то ли виноградные лозы, то ли языки пламени, то ли колдовские знаки. Почти все двери оставались незапертыми, а некоторые даже раскрытыми настежь. Феришеры, идя на совет, второпях покидали кухни, кладовые, спальни, гостиные и комнаты для карточной игры. Солнечный свет проникал в комнаты через крошечные окошки, хотя Этан был уверен, что никаких окон с внешней стороны холма не видел.
— Это колдовские окна, — сказал Тор, подставив руку под луч с пляшущими пылинками.
— Они правда так называются или ты сам это выдумал?
Тор пораздумал, склонив голову набок, и ответил серьезно:
— Не знаю точно.
Поначалу они входили в комнаты потихоньку и заглядывали под кукольные кроватки, карточные столики и за шторы на окнах, ничего не трогая. Но вскоре они убедились, что комнаты все пусты, и осмелели. Теперь они без опаски лакомились сыром, тыквенными семечками, земляникой и конфетами, которые горками лежали на блюдах почти в каждой комнате. Феришеры любят сладости, и у мальчишек глаза разбегались при виде такого изобилия. Конфеты имели форму снежинок, звезд, планет и полосатых куполов русских церквей. Этан с Тором перемазались до ушей, объедаясь ими, и набрали себе полные карманы. Они открывали шкафы и рылись в ящиках. Вставали на столы и осматривали пыльные полки в библиотеке. Палки Этана нигде не было. Мальчики поднимались все выше, витки спирали сужались, и сверху уже доносились голоса громко спорящих феришеров.
После долгих поисков беглецы пришли к двери почти с себя ростом. В отличие от всех остальных, она была крепко заперта и не имела ни щеколды, ни ручки. Сначала Этан подумал, что это и есть зал совета, но за дверью, к которой он осторожно приложил ухо, стояла тишина. Шумные феришерские прения, как и раньше, шли откуда-то сверху. Этан пригнулся и изо всех сил надавил на дверь плечом.
— Сокровищница, — потирая висок, сообщил Тор. — Заговорена наглухо.
Тор говорил легко, но Этану показалось, что эта информация далась другу с трудом, даже с болью.
— А есть тут ветка, по которой… — начал Этан, но Тор уже прижался к двери. Этан ухватил его сзади за пояс джинсов. В следующую секунду зашуршали льдинки, и они оба прошли сквозь толстую дверь.
При слове «сокровищница» на ум сразу приходят груды дублонов, золотые канделябры и резные сундуки, набитые изумрудами и бриллиантами, но у феришеров сокровища совсем не такие. В сокровищнице холма «Одуванчики», самой высокой комнате кнолла — даже Таффи могла бы стоять здесь во весь рост — хранились электрические батарейки, книжки с картинками, резиновые подпорки для дверей, шнурки, галстуки и плавки. Хранились всевозможные детали от наручных часов — колесики, кристаллы, стрелки, циферблаты и ремешки. Лежали бухтами провода, альпинистские шнуры, бельевые веревки и упаковочные бечевки. Высились кучи пуговиц — костяных, пластмассовых, деревянных и ракушечных… Громоздились трубки, шестеренки, проводки и панели, взятые из радиоремонтных мастерских и гаражей. Лежали елочные украшения, петарды и пасхальные яйца, которые закатились куда-то, да так и пропали. Маленькие, феришерского калибра шарики из блестящего алюминия, сусального золота и разноцветного целлофана образовали высоченную кучу. Здесь хранились холсты, украденные у художников, и кружева, похищенные у знатных дам, носовые платки, банданы, шарфы и тысячи ковриков — фланелевые, вельветовые, холщовые и махровые. Здесь были ключи от домов, квартир, автомобилей, номеров в отелях и от дневников девчонок, которые давно уже состарились и умерли вместе со своими никому не нужными секретами. Были гребенки, заколки и береты… Были украшения из фальшивых камней и жемчуга и дешевые кольца, из которых дантисты былых времен делали коронки. Были непарные, но совершенно целые акриловые носки. Имелись также кошачьи мячики, летающие тарелки, дротики для метания в цель и бесчисленные бамбуковые планеры. Короче говоря, здесь было представлено все, что мы с вами много раз теряли. Многие, например, помнят, как стояли посреди спальни, держа в руке совершенно целый акриловый носок, и спрашивали себя: «А где же второй?»