— Тут мы мою палку никогда не найдем, — угрюмо заметил Этан, — даже если сто лет искать будем. Я думал, она где-нибудь сверху должна лежать. — Он потыкал ногой в кучу медных флотских пуговиц у самой двери. — Если они ее закопали куда-нибудь поглубже… — Этан умолк, ошеломленный изобилием и разнообразием всего этого хлама. Роза-Паутинка сказала правду: Клевера им не спасти. А без феришера, который руководил ими, они и отца не найдут.
При мысли об отце Этан достал свои темные очки и надел их. К удивлению своему, он не увидел привычной картины — отца, прикорнувшего у стены голой серой камеры. Вместо этого перед ним появилось нечто до того неожиданное, что Этан не сразу понял, что он, собственно, видит. Сначала ему показалось, что это полощет на ветру не то флаг, не то простыня. Потом он разглядел, что это ковер, по которому бежит какая-то рябь, и, наконец, сообразил, что это мыши — тысячи, миллионы мышей. Белые мыши бежали куда-то, спасаясь, а пара когтистых лап в нижней части очков хватала их и совала прямо Этану в рот! Картинка дергалась, как будто мышеед тряс головой от удовольствия.
Этан, содрогаясь, сорвал с себя очки и спрятал в карман. Теперь он крепко подумает, прежде чем надевать их снова. Тор тем временем взобрался на кучу записных книжек и возился с каким-то многократно сложенным листом бумаги, поворачивая его то так, то этак.
— Что это? — спросил Этан. Тор молча продолжал заниматься своей находкой. Если бы это происходило на Клэм-Айленде пару дней назад, Этан решил бы, что Тор сканирует этот лист величиной с развернутую газету, загружая его в свою базу данных. — Тор!
Этан нашел в куче несколько выступов и полез вверх. Записные книжки всевозможного формата в пластиковых и кожаных обложках представляли здесь знакомства и интересы своих владельцев — не меньше двух тысяч человек. Мама Этана тоже потеряла свою книжку, когда собиралась идти на биопсию. «Это худшая неделя в моей жизни», — говорила она, но последующие недели были намного хуже. Может, и мамина записная книжка лежит где-нибудь в этой куче. Интересно, чьи адреса и телефоны в ней записаны? И что сказали бы эти люди Этану, если бы он позвонил им сейчас? В скольких книжках до сих пор записан мамин телефон, давно отключенный, и адрес, по которому они больше не живут?
Взобравшись наверх, Этан разглядел, что лист у Тора в руках — это карта, большая, но сложенная как попало и потому утратившая всякий смысл. В перчаточном ящике Скид тоже валялось несколько таких карт — карты-головоломки, бумажные кубики Рубика. Они столько раз складывались неправильно, что в них уже ничего нельзя было найти. Когда вы все-таки заглядывали в них, ища нужную улицу или трассу, то обнаруживали, что Тихий океан граничит с городом Фениксом в сухопутной Аризоне. Тор как раз трудился над такой головоломкой, пытаясь сложить разноцветные прямоугольнички как надо. Среди прямоугольников попадались и белые, и зеленые, и коричневые с меленькими черными буквами и непонятными серыми линиями. Встречались также небесно-голубые, совершенно чистые, без всяких надписей и линий.
— Что это за карта? — Этан пристроился рядом с Тором, вызвав обвал записных книжек. Он видел теперь, что карта напечатана на старой, пожелтевшей бумаге и сильно обтрепана по краям. Обозначения были написаны на неизвестном Этану языке — такие же буквы он видел на свитке, с помощью которого предсказывал будущее Джонни Водосказ. — Можешь ты прочесть что-нибудь? Есть у нее название? Или роза ветров?