Тут в дверь гостиной, где мы сидели, заглянул Семен.
— Дозвольте слово молвить, Полина Дмитриевна?
— Ну? — я была в таком бешенстве, что даже связная речь давалась мне с трудом.
— Ежели желаете, есть одно местечко, чтобы вам с Марфой Васильевной попервости укрыться. А там и Андрей Петрович найдет на хозяина управу.
— Ты подслушивал что ли, проныра ты эдакий? — я приподнялась в кресле с истинно Арбенинским желанием вразумить лакея физически.
Но Сеня поспешно выставил перед собой ладони.
— Не стал бы, нипочем не стал. Токмо для пользы дела! Вам ведь податься некуда, нет такого места, какого бы господин Челищев не знал. А у нас в канцелярии домик есть махонький на окраине, для всяких надобностей. Мне Андрей Петрович давеча вот ключ отдал.
Здоровенный медный ключ, наподобие того, что отпирал наше домашнее задверье, выглядел солидно и утешительно. Может, и не стоило так уж доверяться стороннему человеку, хотя и нанятому Андреем. Но соблазн избавить кузину от ее супруга прямо сейчас не позволил мне поразмыслить здраво.
— Ладно, только быстро. Марфа, оденься, холодно на улице. Меня сани ждут. Сеня, отсюда незаметно можно выйти?
Лакей закивал.
— А как же. Через черный ход выведу вас, потом санки велю заложить скоренько. А вашему ямщику скажу, чтобы домой правил покуда, что вы у сестры остаетесь. Ладно ли?
Я кивнула. А потом поволокла Марфушу за руку на такой скорости, что она, по-моему, даже не успевала перебирать ногами. Мы ворвались в ее покои, я нащупала в гардеробной какую-то относительно теплую накидку, укутала в нее кузину и потащила ее на выход. Семен вывел нас на задворки Челищевской усадьбы и отбежал за угол, откуда вскоре выехал в запряженных буланой лошадкой санях.
— Едемте, дамы, — пригласил он, откидывая полость.
Всю дорогу до «служебного жилища» Марфу трясло, точно в лихорадке. Она оглядывалась по сторонам и хватала меня за руку, до боли сжимая пальцы.
— Все будет хорошо, — проговорила я бессмысленную формулу, мало годную для успокоения.
Кузина посмотрела на меня с сомнением.
— Андрей с утра к Ушакову отправился, скоро вся Тайная канцелярия в дому у супружника твоего будет досмотр чинить. И свидетели есть. А нас потом из домика этого заберут. Так что не сомневайся, дорогая моя, все почти закончилось.
Я и сама думала, что все почти решено, и как оказалось, ошиблась.
Обещанный домик стоял в перелеске за островами и выглядел довольно симпатично. Окна были зарешечены от нежданных визитеров, крылечко выложено кирпичом, а над дверной притолокой красовалась незамысловатая резьба. Внутри, правда, было холодно и сыровато, но Семен растопил нам печь и сложил возле нее порядочную поленницу дров.
— Вот, не замерзнете теперь, — улыбаясь, объявил он.
— Хорошо, ступай, — легкомысленно объявила я.
Лакей поклонился нам, вышел за дверь домика… и я услышала, как в замке проворачивается ключ.
— Эй, ты что делаешь? — меня во мгновение ока подбросило с диванчика, на котором я было с комфортом расположилась.
— Простите, Полина Дмитриевна, — послышался самую малость покаянный голос лакея. — Мне Викентий Ильич больше плотют, чем эта ваша канцелярия. Вот он и велел вас тут запереть, покуда он об чем надо с родней вашей сторгуется. Не тревожьтеся, никто вам вреда не сделает.
И я услышала скрип удаляющихся по заснеженной тропке шагов.
— А говорила, все хорошо будет, — Марфа потерла лоб, и снова тихо заплакала.
— Будет. Вот переночуем ночь, а завтра с утра будем отсюда выбираться.
«Дура, и уши холодные» — мысленно ругала я себя. Но как ни велика была совершенная нами глупость, у меня оставался серьезный резерв. Моя магическая сила, которой я так до конца и не привыкла пользоваться.
37. Сколько веревочке ни виться
Утро принесло новую напасть: Марфа застыла на морозе, и теперь пылала жаром, словно печка. Глухо кашляя во всегдашний свой платок, она сказала:
— Ступай, Полинька, приведи помощь. Ну какова из меня нынче беглянка? И ног не чувствую, и озноб бьет до страсти.
— Нет уж, — решительно объявила я, — Вместе пойдем. Только вот я тебе жар малость уйму, и тронемся, с божьей помощью.