— Эй, сестрица, ты что? Там Андрей. Он пришел за нами.
— Но там…Викеша.
Я аж сплюнула на снег. Подумать только, эта скотина обманом увела Марфу из отчего дома, обращалась с ней хуже, чем с крепостной, а она, дуреха, продолжает величать его Викешей??? И боится до истерики??
— Пойдем, разберемся, что там происходит. И не бойся, я Викешу твоего, если что, сама на британский флаг порву, голыми руками, вот тебе истинный крест!
И я решительно шагнула вперед. Челищев стоял в отдалении между несколькими крепкими парнями и удивленно осматривал разоренный дом. Андрей, бледный, с внушительным кремневым пистолетом в руке, напряженно смотрел куда-то мне за спину.
И конечно, вместо чего-нибудь, вроде «здравствуй, любушка моя», мне досталось резкое:
— Полина, в сторону! В сторону отойди!
Не рассуждая, я просто шарахнулась прямо в снег сбоку от тропинки, утонула почти по колено, и завертела головой. Надо же было оценить диспозицию. Выглядела она, надо признать, довольно неудачной. Марфа повисла в руках Семена — держал он ее крепко, да еще прижимал к ее шейке нож, даже на вид тяжелый и острый. Должно быть, «двойной агент» подкрался к сестрице сзади, когда она на пару шагов отстала от меня.
— Помилосердствуйте, Андрей Петрович! — спокойно и как-то даже весело просил Сенечка. — Не доводите до греха, дайте нам с господином Челищевым уйти.
—На тот свет разве что, — сквозь зубы процедил кавалер, нацеливаясь лакею в лоб.
Дальше события завертелись с такой скоростью, что я едва успевала замечать все, что происходило вокруг меня. Все следили за Семеном и его жертвой, и прозевали момент, когда Викентий одним скорым, плавным движением выпрыгнул из круга охраны и подобрался как мог близко к сообщнику. Андрей тем временем нажал на курок, и пуля-дура пробила в голове лакея аккуратное круглое отверстие. Семен судорожно вдохнул и осел на землю. Но Марфуша, пребывавшая почти что в обмороке, не успела сделать ни единого движения: ее тут же подхватил подоспевший Челищев.
— Да зачем она сдалась тебе??? — сил моих больше не было наблюдать издевательства над кузиной. — Какая от нее польза???
Викентий, не выпуская супругу, слегка поклонился мне:
— Все из-за вас, любезная Полина Дмитриевна.
— Из-за меня?? Да какого…
— Будь вы хоть чуть глупее и покорнее мужской воле (тут Андрей понимающе хмыкнул), я взялся бы за вас. Мне очень нужен ваш семейный секрет, вот какая штука. Велите-ка подогнать сюда экипаж, и мы прокатимся до обиталища любезнейшего Алексея Матвеевича.
— А царской кареты вам не надо ли, любезный? Золоченой? — от интонации Арбенина его люди как-то сразу заиндевели лицами, подтянулись, и стали осторожно обходить Челищева с его ценным трофеем по дуге.
— Не надо, — я вылезла из сугроба и подошла поближе к охране. — Погодите. Давайте сделаем, как он просит, ради безопасности Марфы Васильевны.
Андрей посмотрел на меня, как на умалишенную, вздохнул и согласился:
— Ладно, так и быть. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Откуда-то пригнали казенную карету, где разместились Челищев с Марфой, а напротив них — мы с Андреем. Охрана сопровождала нас верхами, то и дело бдительно заглядывая в подернутые инеем окошки экипажа.
Путь предстоял неблизкий, и можно было успеть выведать у нашего злодея что-то полезное. Я едва не спросила, который из наших секретов так интересует Викентия, но вовремя прикусила язык. Вдруг он чего-нибудь да не знает о наших, Корсаковских, тайнах? А знал он, как выяснилось, немало. И почему злодеи так охотно пускаются в объяснения, если думают, что держат бога за бороду?
— Ваше семейство, сударыня, давненько у меня что кость в горле. Вот и вы привиделись мне однажды в образе самой Смерти.
— Не привиделась, — уточнила я, стараясь не смотреть на Андрея.
Разговор медленно, но верно выворачивал в плоскость, о которой я до сих пор так и не решилась ему рассказать.
— Вы были там, в Тушинском лагере? — Викентий не очень-то удивился, но взглянул на меня с некоторой опаской.
После моего кивка он тоже кивнул каким-то своим мыслям, и продолжил рассказ.