— Что ж, сударь, верните нам нашу Марфушу, и ступайте с богом туда, куда желаете попасть.
Это был хитрый ход: дело в том, что в задверье царила полная тьма с одной только белой точкой в самой дали, как и в момент моего первого визита туда. Словно те силы, что хранили наше семейное наследство, не желали признать Челищева за своего. Однако сам он об этом ничего не ведал. А потому оттолкнул кузину в мои объятия и уверенно шагнул в темноту. Дверь за ним захлопнулась, и все мы отчего-то вздохнули свободнее.
— Ну, баба с возу — кобыле легче, — резюмировала я. — Андрей, опусти пистолет.
Арбенин ничего не ответил, он продолжал смотреть в дверную створку, как будто ожидал продолжения разыгранной перед ним интермедии. Задверье не подкачало: сквозь щели в полной тишине вдруг ударил яркий белый свет, всего одна вспышка, но такая, что даже при закрытой двери все мы на мгновение ослепли. Прошла минута, еще одна, но Андрей все не поворачивал головы, и я забеспокоилась.
— Эй, ваше благородие, вернись к нам! — это я рявкнула ему в ухо, одновременно чувствительно дернув кавалера за руку.
Только тогда он потряс головой, неопределенно усмехнулся, и объяснил:
— С вашими семейными кунштюками всякий ума лишится. Алексей Матвеевич, налейте, ради Христа, рюмочку вашей калгановой, хоть чуть мозги прочистить.
— И стаканчик налью с радостью, друг мой, и два, и три, — пообещал дядюшка, и уж было развернулся уходить из подвала.
Но тут в дверь, скрывавшую коридор, аккуратно постучали изнутри. Мы затихли и переглянулись.
— Посмотреть надо бы, — почесал в затылке Федор.
— Пустите меня взглянуть, майне дамен унд херрен, — подал вдруг голос до того молчавший кукольник. — Кто знает, возможно, я могу быть вам полезен.
— Осторожнее, Карл Витольдович, — откликнулся дядюшка. — Кто знает, что там произошло.
Кукольный мастер кивнул и растворил дверную створку. За ней стоял Викентий и робко улыбался.
— Прошу вас, господа, помогите мне, — вежливо попросил он. — Я, видите ли, ничего не помню о себе. И не ведаю, куда мне податься.
Мой ошалелый взгляд первым поймал дядюшка.
— С ним поступили по справедливости, голубка, — утешительно заметил он. — Викентий Ильич желал прекратить свою бесконечную жизнь. Того, кто этого хотел, Тенгри отправил во владения Эрлик-хана. Там царит вечный полумрак, там разливаются озера из человечьих слез и из крови погибших…. А то, что осталось нам, это бренное тело с некой частицей разума. Велика ли оная частица, мы вскоре узнаем. Но, сказать по чести, ума не приложу, что делать с этим новым Челищевым.
— Ежели вы не знаете, куда пригоден сей мужчина, я могу занять его в своей лавке, — Карл подступил к Викентию поближе, и поинтересовался: — Что, любезный, нравятся ли вам куклы?
Тот неожиданно расплылся в широчайшей улыбке.
— О да! Они — прекраснейшие создания рук человеческих.
— Тогда, быть может, вы согласитесь помогать мне в моей кукольной лавке? Пуппенхауз принял бы вас с радостью. А при нем есть комнатка, где вы могли бы поселиться.
Челищев склонился в благодарном поклоне.
— Это щедрое предложение благородного человека. Пусть Господь вернет вам за него сторицей.
Вся наша компания ошалело наблюдала эту «кукольную вербовку», проведенную с таким безоговорочным успехом.
— Как вербует, шельма! — восторженно прошептал мне на ухо несколько оклемавшийся от потрясений Андрей. — Хоть нынче же его в старшие к агентам определяй.
— Занятно будет, если все сладится. Жизнь с нового листа. А мы к нему в лавку в гости наведываться станем, — мечтательно протянула я.
Примечания:
Майне дамен унд херрен — от немецкого «Meine Damen und Herren» — дамы и господа
Вернуть сторицей — вернуть в гораздо большем размере
38. Степь да степь кругом
Противостояние завершилось так быстро, что я даже испугаться толком не успела. О наших приключениях напоминала только бледная до зелени Марфуша и выражение лица Арбенина, который продолжал следить за Викентием с прежней бдительностью. Все, однако, понемногу устраивалось.
За Марфой прибыла Анна Матвеевна, она все порывалась расцеловать нас с Андреем и обещала непременно быть посаженной матерью у нас на свадьбе. Мы взирали на нее в растерянности.