Я только нетерпеливо кивнула.
-Некое государственное лицо поручило мне доставить вас к нему в удобный вам день и час для беседы. Не беспокойтесь, вам беседа сия ничем не угрожает.
«Ух ты!» - новая Аполлинария внутри меня потирала ручки в предвкушении приключений. А мне снова что-то стало не по себе.
-Как зовут ваше лицо? То есть не ваше, конечно, государственное.
Мой собеседник улыбнулся, и на сей раз это была вполне дружелюбная, теплая улыбка.
-Там и узнаете. Не тревожьтесь, Полина, я буду с вами.
-Это существенно меняет диспозицию, - не могло не съехидничать мое второе «я».
Но последнее слово осталось за кавалером.
-Можете мне верить, сударыня, так оно и есть. Меняет. Подумайте, и дайте мне знать.
И он откланялся. А спустя минуту ко мне подошел дядюшка, казалось, бесследно потерянный мною среди гостей.
-Едем домой, голубка, - устало предложил он, - Не те мои годы нынче, умаялся любезничать, спасибо хоть танцевать не заставили, а то сталось бы с Анны над стариком посмеяться.
-Поедемте, конечно, - согласилась я, - велеть карету заложить?
-Заложили уже, пойдем с хозяевами простимся.
Анна взяла с меня обещание «бывать чаще, самой приезжать, за этого гриба старого не держаться, чай, свои люди». Марфуша расцеловала на прощание, поклявшись «скоро прибыть да об наших делах посекретничать». Подозреваю, мне предстояло снова услышать о господине Челищеве. По дороге домой я поведала о нем дядюшке – вот Алексей Матвеевич знать об этом кавалере не желал.
-Тьфу, - сплюнул он прямо на пол кареты, - змеюка, прости господи, а не человек. Да и лет-то ему, дьяволу, сколько?
-А при чем здесь лета его? – изумленно переспросила я.
-А при том, деточка, - дядюшка поднял палец вверх, - что он еще у родителей моих в доме бывал, когда я под стол пешком ходил. И выглядел в точности… Хотя, может, и вру я чего? Может статься, он с батюшкой своим на одно лицо?
И дедок глубоко задумался.
Я-то как раз перестала удивляться. Возраст этого господина и в самом деле определить было весьма затруднительно. Ну кто, скажем, сумеет исчислить до года возраст старинного предмета? Ясно, что древен, с точностью до столетия даже известно, насколько, но вот точнее… Тайны потихоньку раскрывались мне, должна была открыться и эта. Оставалось набраться терпения.
Примечания:
Городовая сторона – ныне Петроградская сторона
Дворянская улица – ныне улица Куйбышева
Шарман – от французского charmant – очаровательный, прелестный
Мон анж – от французского mon ange – ангел мой
Не с па? – от французского n'est-ce pas – не так ли?
Визави – тот, кто находится напротив кого-либо
И вот еще, а то читатели интересуются, как это сапфир может иметь зеленоватый оттенок и подходить по цвету к изумрудному платью. Я имела в виду нечто подобное:
8. Скандалы, интриги, расследования
Откладывать визит к «государственному лицу» мне не хотелось, а потому уже следующим утром я засела сочинять записку к Арбенину. И тут меня ждало нешуточное затруднение: следовало соблюсти деловой стиль, а каков он в XVIII столетии, мне было неведомо. Задумавшись, я грызла гусиное перышко, и старалась найти слова, в которых не было бы ничего лишнего. Ничего, кроме согласия на официальную беседу неизвестно с кем. Но в голову вместо сухих официальных фраз лезли выражения, непригодные для моей записки вовсе: «дорогой друг», «в нетерпении ожидаю встречи» и тому подобная чепуха. Представив, как ее читает Арбенин, я поморщилась – на физиономии воображаемого адресата расцветала очередная ядовитая усмешка. Тут меня и застал дядюшка.
Обычно его появление сопровождали звуки – шарканье ног, кашель, приветственное бормотание и все в подобном духе. Но нынче он появился в гостиной бесшумно и мгновенно, как индейский следопыт. Я едва не подпрыгнула, когда он положил теплую руку мне на плечо.
-Кому цидульку сочиняешь, деточка? – вкрадчиво полюбопытствовал он, пронаблюдав мои дерганья, - Уж не тому ли верзиле, с коим давеча у Стрешневых в уголку миловалась?