Вся моя растерянность разом прошла, сменившись благородным негодованием.
-И ничего я не миловалась! Он меня на разговор пригласил, от какого-то государственного лица. Невесть кто это, дядинька. А вы, чем насмехаться, лучше помогли бы, как ему отписать верно, что согласна я. Так, чтоб как надо вышло.
Алексей Матвеевич задумчиво потер подбородок.
-И какой в этом труд? Ну вот хоть так пиши: «Милостивый государь, жду вас нынче пополудни, чтобы отправиться по известному вам адресу. Примите уверения…» Довольна ли? Да кавалер этот, сдается мне, хоть какое письмецо от тебя получить будет рад без меры.
Я почувствовала, что краснею.
-Глупости все это, дядинька. Давайте пошлем кого-нибудь с писулькой-то.
На Васильевский, где квартировал Арбенин, отправили верхами мальчишку с конюшни, наказав без ответа не возвращаться. Паренек наши ожидания даже превзошел – обратно он явился вместе с адресатом. Тот продемонстрировал поистине солдатскую скорость сборов, и появился в нашей прихожей чисто выбритым, бодрым и, кроме того, в прекрасном расположении духа.
-Благодарю вас за скорое согласие, - по-моему, он хотел сказать что-то еще, но, покосившись на стоящего рядом со мной дедка, воздержался.
Оказалось, что Андрей явился в экипаже – на мой вкус, слишком мрачном, чем-то неуловимо напоминающем катафалк. Карета была черной, с узкими окошками и самого мрачного вида детиной на облучке. Впрочем, усадили меня в нее со всем почтением, мой спутник разместился напротив, и мы поехали. Колеса мерно стучали по брусчатке, я по-прежнему охотно глазела по сторонам, и вдруг заметила, что мы двигаемся в сторону Петропавловской крепости.
-Мы туда направляемся? – боюсь, я ткнула пальцем в очертания Петровской твердыни не слишком вежливым жестом.
А получив ответный кивок, застыла, осознавая, куда меня пригласили.
-Дайте, угадаю. Не в Тайную ли канцелярию будет наш визит? Тогда…это ваше – нет, не ваше, государственное, я помню, - лицо не иначе, как Андрей Иванович Ушаков?
Арбенин снова безмятежно кивал, и даже улыбался моей сообразительности, а во мне закипали все страхи и комплексы человека, с детства ушибленного нелюбовью к «органам внутренних дел».
-Ах, так! Слово и дело государево, значит? – еще секунда, и «Остапа понесло», - Знаем, как же! Бабкина сестра в Большой дом систематически хаживала. И тоже исключительно для бесед. Только однажды после такой беседы пришла домой, легла на диван, и от сердечного приступа померла!
Доброжелательность на лице моего кавалера сменилась некоторым недоумением.
-О каком это большом доме вы толкуете, Аполлинария Дмитриевна? Могу уверить вас, что беседа с господином Ушаковым будет вовсе безвредна для вашего здоровья.
Я шумно выдохнула, и постаралась взять себя в руки. Фу, как стыдно. С чего это я вызверилась на неповинного ни в чем Андрея? И действительно, откуда ему знать о здании в начале недавно появившегося Литейного проспекта, куда в советские времена вызывали всяческих «неблагонадежных элементов» (потомков дворян, например) для бесед, увещеваний и вербовки? Я еще раз перевела дух.
-Простите. Вы тут ни при чем, разумеется. Надеюсь, беседа с Андреем Ивановичем пройдет ко взаимному удовольствию обеих сторон.
И привычный, видимо, ко всему мой спутник тут же успокоился. Тем более что мы прибыли. Слегка придерживая под локоть, Арбенин препроводил меня через двор крепости к одному из зданий (опознать которое я не сумела), провел внутрь и, наконец, отворил передо мной дверь «начальственного кабинета».
Там навстречу нам из–за стола поднялся сухощавый старик вида величавого и любезного. В моей прошлой жизни я видела его портреты, а потому узнала сразу – это и вправду был сам всесильный Ушаков, глава российского сыска. Он ласково улыбался, ни дать ни взять - еще один пожилой заботливый родственник. Если бы не цепкий взгляд глубоко посаженных глаз – может, я и купилась бы на его ласку.
-Благодарствую, что откликнулись на мое предложение побеседовать, сударыня, - он даже поклонился мне изысканным, очень светским поклоном.
-О, вы сделали мне предложение, от которого я не смогла отказаться, - конечно, это была шутка для одной меня, но я просто должна была ответить именно так.