Вот как? Забавно. Главное – не показать того, насколько мне нравится, что он обеспокоен моей судьбой. Я приосанилась, и двинулась к выходу.
По пути домой мне пришло в голову, что неплохо бы узнать побольше о человеке, который возится со мной, словно нанятый.
-Что это мы все обо мне? – пропела я, внимательно глядя ему в глаза, - Поговорим-ка и о вас, любезнейший Андрей…как по батюшке?
-Петрович, - мрачно сообщил Арбенин.
Не похоже было, что он готов делиться информацией о себе самом. Экая секретность однако! Я тихонько фыркнула.
-Стало быть, Андрей Петрович. Сами-то вы что на белом свете поделываете? Ни за что не поверю, будто вы простой вертопрах, прожигающий отцовское наследство. Верно ведь?
-Верно. Нечего прожигать.
-Ну так что – расскажете о своих занятиях? Или то секретнейший из всех секретов?
-Отчего же секрет, - Арбенин вдруг отчего-то развеселился, - Ежели изволите знать… Я исполняю поручения лица, вам нынче уже известного, как в пределах Российской империи, так и в иных странах. Живу я занимательно и разнообразно, и почитаю за честь беречь интересы Отечества.
Я чуть было не расхохоталась вслух от восторга: вот ведь мастер художественного слова, столько сказать, и не дать при этом ни крупицы конкретной информации о себе! Служебная выучка, не иначе.
Мой дедок встречал нас в прихожей, будто знал, когда экипаж притормозит перед крыльцом. Оглядел меня, покивал каким-то своим мыслям, и пригласил Андрея к обеду. Но кавалер разочаровал меня, отказавшись от приглашения под предлогом неких срочных дел. Глядя, как он сбегает с крыльца, дядюшка задумчиво проговорил:
-Ты вела себя разумно, Полинька. Ушаков – мастер выпытывать чужие секреты, но от тебя ничего не добился. Значит, надобно ждать его в гости.
Хорошо, что я вовремя подобрала отвисшую челюсть. Пора бы уже привыкнуть, что родственничек свободно читает мои мысли – похоже, и на расстоянии не хуже, чем вблизи. Непонятно только, что это он так спокоен.
-Так ведь дверцу нашу не спрячешь! Что будем делать, если он ее найдет?
Дядюшка зашелся кудахтающим смехом.
-Не найдет, не волнуйся, деточка. Куда ему!
Усаживаясь за обеденный стол, я все еще не верила в его абсолютную безмятежность. Но Алексей Матвеевич будто забыл об угрозе ушаковского визита, с удовольствием хлебал ушицу, поедал кусочки жареной курицы, и ни словом не поминал о том, что нас ждет.
Я было понадеялась, что разговоры Ушакова о визите в наш дом – не более, чем фигура речи. Но, как вскоре оказалось, ошиблась. Не прошло и пары дней, как у нашего крыльца остановился характерный черный экипаж, и из него выбрался Андрей Иванович собственной персоною. Он снова так и лучился довольством и расположением – на взгляд стороннего наблюдателя, совершенно искренним.
-Здрав будь, старый друг, давненько не видались! То-то радостный день нынче.
Старики обнялись, как старые друзья, надолго разлученные превратностями судьбы. Что это были за превратности – даже думать не хотелось. Дядюшка, однако, тоже выглядел обрадованным.
-Милости прошу в дом, Андрей Иванович, милости прошу! – восклицал он.
Увлекая Ушакова вглубь дома, дедок одновременно распоряжался «накрывать в парадной столовой», готовить закуски, нести лучшие вина, - словом, изображал радушного хозяина, принимающего дорогого гостя. Я следила за ним с недоверием.
Ну никакого беспокойства, одна радость от встречи и достоинство, а ведь у нас в подвале (как раз в том, из которого лакеи тащили к столу бутылки вина) по-прежнему находилось основание как минимум упечь нас в крепость для расследования. Не «умышляем ли чего противу государыни», и все такое.
Но даже когда, вытерев рот салфеткой, глава сыска пожелал «взглянуть на дверцу, коя, говорят, у тебя, Корсаков, в доме прячется и ведет невесть куда», дядюшка нисколько не утратил самообладания. Он дал знак паре слуг взять по шандалу со свечами, и хитро усмехнулся:
-Пойдем, Ушаков, сам убедишься, правда ли то или чьи-то россказни. Кстати, не поведаешь ли, чьи?
-Тайна, друг мой, увы, - привычно отбрехался сыщик.
Мы спустились вниз, лакеи встали по обе стороны от двери, и дядюшка заскрипел ключом в замке. Я зажмурилась от предчувствия: сейчас они отворят ее, и увидят то, чего не должны обнаружить ни за что на свете. Что тогда будет – и подумать страшно. Ведь «сильные мира сего» уж наверное захотят наложить лапу на такое ценное приобретение. Как минимум для того, чтобы порадовать новой игрушкой царицу Елизавету Петровну. «Пусть они ее не найдут», - умоляла я мысленно непонятно кого (может, великого Тенгри?).