После меня потянуло на мародерство – в одной из соседних комнаток обнаружился шкаф с книгами, откуда я утянула альбом по архитектуре. Делать было решительно нечего, где искать семейное сокровище, я не понимала, а потому бездумно переворачивала страницы, водила пальцами по рисункам и слушала рассуждения своей спутницы о падении нравов и нестойкой мужеской натуре.
-Прежде, бабка сказывала, девок так-то не огуливали. А уж ежели согрешил – изволь к барину в ножки, да после к попу, грех покрывать. Коли повенчались, так оно и хорошо. А нынче у нас в Масловке девица одна с парнем сговорилась вроде, летом они все хороводились, а к осени глядь – он уж к другой клинья подбивает. Фроська, стало быть, с пузом, кавалер ейный – с новой зазнобою. Благодать. Слава Господу, батюшка Алексей Матвеич распорядились: Фроську за кузнеца вдового замуж отдать, Ваську выдрать, да после и в солдаты. Так это наш барин – чистый ангел. А ежели другой кто, тогда бы…
Акулька замолкла и прислушалась. Снизу доносилось явственное шебуршание. Мы замерли, как два суслика. Ясно было, что визита французских «мизераблей» избежать не удалось. Шум становился все отчетливей, и вдруг взорвался грохотом, разбавленным невнятными басовитыми проклятиями. Тут уж мы не утерпели: вмиг скатились по лестнице, как раз к финалу разгрома.
У нижней ступеньки валялась головка Психеи, а фигура ее, расколотая на части большие и маленькие, усыпала все вокруг. Основание статуи оказалось с секретом – здоровый брюнет в замызганном синем мундире выворотил его из паркета, и как раз доставал из тайника увесистую шкатулку.
-Наконец-то тебе выпала удача, Жиль, - поздравлял он сам себя на чистейшем французском, -Вот уберемся прочь из этой проклятой страны, а там, глядишь, и заживем, как господа.
-Фармазон, - прошипела Акулька.
-Шерамыжник, - поправила я.
-Словом, шпынь ненадобный, - припечатала моя верная горничная.
На наши голоса француз обернулся и расцвел неожиданной улыбкой.
-Мое почтение, дамы, - галантно провозгласил он.
При этом нахала ни капли не смущало то, что, возможно, он спер именно наше имущество. Вообще, он хоть и был потрепан, но оптимизма явно пока не утратил. Я решила, что мы сумеем разойтись миром, и величественно спустилась к нему, тоже улыбаясь.
-Кто вы? – надеюсь, мой вопрос не прозвучал уж слишком идиотски.
- Капрал Жильбер Дюран, к вашим услугам, - «фармазон» приосанился и подкрутил усы, изображая галантного кавалера. – А как мне называть вас, мадемуазель? –
Никакой опасности в нас он явно не чувствовал. А я в это время мысленно перекрестилась, что в школе и в университете изучала французский язык, и теперь способна как-то объясниться с этим бонапартовым недоразумением.
-Фредегонда, - брякнула я первое, что пришло в голову.
Акулина за моей спиной громко фыркнула. А француз разулыбался еще шире.
-Я так и думал. Зря командир рассказывал нам какие-то басни о том, что у русских, дескать, трудные имена. Старомодные разве что.
Мда. Тяжелый случай. Потенциальный завоеватель и знать не желал, какие имена носят «проклятые русские». Пора таки было переходить в наступление.
-Вы, любезный, понимаете, что присвоили чужую собственность? – тон мой оставался вежливым, но интонация…
В моем понимании именно так кровные аристократки должны были разговаривать с провинившимися плебеями. И надо сказать, до шерамыжника дошло.
-Посмотрел бы я, сударыня, как вы сумеете мне помешать, - его улыбка на лету скроилась в агрессивную гримасу.
-Я…попробую, - надо признаться, моя улыбка тоже здорово походила на крокодилью.
Как раз подошло время для дядюшкиной науки. Вот уж не думала, что в нужный момент все его наставления сработают, как часы. На кончиках пальцев заплясали голубые искры, в голове прозвучала четкая команда «стой!», и всего одним движением рук я отправила наглого капрала в глубокий нокаут. Ну, не то, чтобы в нокаут, – просто он застыл, словно уничтоженное им изваяние, только глазами сверкал в ярости, а поделать ничего не мог.
Мой вздох облегчения, должно быть, слегка приподнял крышу нашего пристанища. Только обрадовалась я рано: пальцы «мизерабля» так сжимали шкатулку, что вынуть ее нечего было и мечтать. И на сцену выступила Акулина. Она обошла грабителя и попросту отоварила его по голове кочергой, которую, оказывается, прихватила с собой для защиты.
Капрал повалился на пол, закативши глаза, а заветная шкатулка упала рядом и гостеприимно распахнулась, - смотри-не хочу.