-Ну вот, - удовлетворенно высказалась девка, - так-то не повоюешь, поди. А то нацелился с бабами геройствовать.
А я таращилась на спорное имущество. Не зря, выходит, мы сцепились с шерамыжником – в бархатном гнезде обнаружился спутанный клубок бус, браслетов и прочих дамских ювелирных радостей. Может же нам повезти? Не тут-то было. Ни одно из украшений не «отозвалось» мне, как должно было бы, будь оно частью моего наследства. Это были просто побрякушки, и даже не слишком дорогие.
-Не оно, - грустно признала я.
-Да и бог с ним, - утешительно протянула горничная, - Нешто других мест нету? Отыщем, барышня, не печальтесь.
-Отыщем, - можно подумать, у нас был выбор.
11. Грехи наши тяжкие
Пришлось поразмыслить о том, куда двигаться дальше. Я перебрала несколько маршрутов (все – крайне сомнительные), и наконец наткнулась на годную мысль.
-Надо ближайший храм найти. Скажем, что от семейства отбились, ищем, мол, может, кто в округе из помещиков остался. Чтобы у них пристанища просить, а там, глядишь, и лошадей до Москвы.
-Дело говорите, барышня, - покивала Акулька, - оглядеться только надобно.
Подоткнула юбки, в самом деле огляделась, и полезла на ближайший раскидистый старый дуб. Пока я ошалело следила за ней, девка переползала с ветки на ветку, и наконец укрепилась в развилке на порядочной высоте. Долго осматривалась, и только потом ткнула пальцем куда-то в сторону.
-Воон там колоколенка торчит. И неподалеку, на взгорочке.
И так же споро спустилась на землю. Я все хлопала глазами – вот это способности кроются в строгой деревенской девке!
-Альпинистка моя, скалолазка моя, - ласково пропела я.
-Чего это вы, барышня? – Акулина не одобряла вольностей.
Тем более таких, с незнакомыми словами.
-По деревьям лазаешь ловко, - упростила я комплимент.
-А, - она только рукой махнула, - это мы с братьями, пока совсем малые были, озоровали. Уж нас батюшка потом вожжами драл…
И девка чему-то мечтательно заулыбалась.
Покуда мы пробирались сквозь небольшой перелесок и ползли на взгорочек, я раздумывала, куда нас еще может занести коварный коридор. Так и этак перебирала исторические эпохи, места и персонажей, и сама не заметила, как мы добрались до цели. Я было настроилась на картины мирные и благолепные, но не тут-то было: вокруг приземистой беленой церковки с долговязой колоколенкой рядом царил подлинный бедлам.
«Смешались в кучу кони, люди» - вот примерное определение этого бессмысленного, на первый взгляд, толковища. Вроде бы публика походила на военных, но регулярным подразделением это сборище никак не выглядело. Уж очень закутанные в тулупы мужики суетились и гомонили.
«Партизаны», - догадался Штирлиц в моем лице.
И заоглядывался в поисках Дениса Давыдова. Никаким Давыдовым тут и не пахло – всем распоряжался озабоченный высоченный мужик с неуловимо светскими замашками. Было ясно, что его овчинный тулуп – просто внешняя оболочка, скрывающая нечто куда более изысканное.
Завидев нас, он бросился навстречу, как к родным.
-Мадам, какое счастье, - воскликнул он, одновременно щелкая каблуками, склоняя голову и пытаясь ухватить меня за руку.
-Где?
Нет, в самом деле. Кругом царит безумие, сапоги мои насквозь промокли, война еще не закончилась, в конце концов. А у него счастье, видите ли. Кстати, под тулупом у мужика в самом деле оказалась белоснежная тонкая рубашка, даже и с кружевом по вороту…эстет.
-Только вы можете нам помочь, - похоже, эстет был слегка не в себе.
Я вздохнула. Мне бы кто помог, вот ведь в чем штука.
-Уверяю вас, дело деликатное, и только женский такт и милосердие… - мужик запутался окончательно, и наконец замолк с несчастным видом.
-Уж придется пособить, барышня, - громко прошептала мне в ухо Акулина, - вишь, как человек мается.
Тут эстет несколько ободрился и снова щелкнул каблуками. В снегу это смотрелось забавно.
-Позвольте представиться, штабс-капитан Билибин Василий Юрьевич. Приличия нам теперь, к несчастью, недоступны, оттого имею смелость рекомендоваться сам.
Надо признать, мое ответное подобие реверанса тоже смотрелось неуместно. Но уж чем богаты, тем и рады, нечего привередничать.
-Корсакова Полина Дмитриевна. Рада встрече. И помогу вам, если сумею, с радостью.
Штабс-капитан галантно подхватил меня под локоть и повлек к церквушке, на ходу сбивчиво разъясняя:
-Отсюда бонапартовы ублюдки…простите, сударыня…только что убрались. В храме Божием лошадей держали, иконы порубили, что могли – пожгли, что не пожгли – то изгадили, осквернили. Местный батюшка в преклонных годах, оказать им сопротивления не смог, и нынче хвор, весьма винит себя за то, что грешен, допустил непотребства антихристовы. Скорбен духом, все плачет, - тут Билибин сочувственно поморщился, - Из нас утешители, сами понимаете, дурные. Не до того. Надобно гнать эту свору дальше на запад. А вы, кто знает, могли бы хоть немного утишить его горести. Не слишком ли много я прошу, Полина Дмитриевна?