Синицкий между тем коротко прозвонил в медный колокольчик, и почти сразу же на пороге возникла девица, надо полагать, его секретарша. Выглядела она не менее странно, чем ее шеф: темная юбка до полу, белоснежная блузка в пене кружев, строгий узел волос, и круглые очочки на курносом носике – красота да и только!
Строго осмотрев меня и восторженно – своего начальника, «курсистка» извлекла из-за спины блокнотик и карандаш и произнесла:
-Слушаю вас, Юлий Генрихович.
-Вот что, Липочка (я даже зажмурилась от изумления – выходит, ее зовут Олимпиадой?!), нужно поднять документы за 1907 год. Завещание госпожи Корсаковой, помните такое?
-Разумеется, - звонко рапортовала невозможная Липочка, - Вы еще отметили, как особенное, что имущество завещано через два поколения, и оставлено на сохранение у нас до объявления наследников.
-Нуте-с, милочка, пошлите курьера в архив за документиком, и другого – в сейф за имуществом Ольги Вячеславовны, царствие ей небесное.
Липочка присела (честное слово, присела в реверансе!) и удалилась, а Юлий Генрихович развернулся ко мне, широко улыбаясь. Можно подумать, ему доставляло особое удовольствие исполнить волю покойной.
-Вас ожидает еще один сюрприз, - весело предупредил он, - Покойная Ольга Вячеславовна оставила вам не только изрядные средства, но также…
Тут он слегка замялся. Мне показалось, он просто не знает, как назвать доставшееся мне имущество.
-И что еще? – спросила я хрипло.
Внезапно образовавшаяся тайна застряла у меня в горле, мешала даже думать, а говорить – и подавно.
-На самом деле, - смущенно продолжал он, - и средства-то предназначены для особенных дел, вы потом сами поймете. А также имеется ключ, который отпирает, если я не ошибаюсь, дверь черного хода вашей квартиры, и еще…
-Хотите сказать, он подходит сразу к двум замкам, этот ключ? – поторопила я его.
Похоже, в голове начинало проясняться, да только очень уж медленно. Пока я делала умное лицо и ехидно фыркала над его старомодностью, Юлий Генрихович внезапно посуровел, и произнес нечто вовсе несусветное:
-Этот ключ отпирает множество дверей. Как я понимаю, ваша прабабка не могла передать его никому при жизни, и не имею сведений, отчего она пожелала завещать его вам. Должно быть, вы сумеете с ним сладить.
-Он кусается? – глупо спросила я.
-Он опасен, и обладает характером, - без тени улыбки подтвердил поверенный.
В жизни не чувствовала себя большей идиоткой, как ни собирала мозги в кулак. Наследство скрывало тайны, о которых я ничегошеньки не знала. Мало этого – и не готова была узнать. Нынешние циничные времена и вращение в научных кругах, делали всякую загадку мутью, имеющей простое и ясное объяснение.
-Прабабушка зналась с оккультными силами? – свысока поинтересовалась я.
-Скорее оккультные силы никак не желали оставить Ольгу Вячеславовну в покое, - уточнил поверенный опять-таки без тени улыбки.
Он явно не думал шутить. Ни единой мысли не осталось в моей бедной голове, и я, коротко кивнув, приготовилась дожидаться своих сокровищ. Впрочем, долго ждать не пришлось.
Липочка торжественно внесла в комнату тяжелый ларец с шатровой, похожей на китайскую пагоду, крышкой. Она прямо-таки шаталась под весом «наследства», и с явным облегчением брякнула его на стол. Синицкий щелкнул замком, откинул крышку и сделал приглашающий жест:
-Прошу вас, мадемуазель, вступить в права наследования.
Грациозно приблизиться к столу как-то не вышло. Я передвигалась боком, с большим недоверием заглядывая внутрь ларца.
-Галлюцинация, не иначе, - вот убежденность в голосе была самая что ни на есть натуральная.
Дело в том, что «ларчик» был полон золотых монет. Абсолютно точно – этот тусклый блеск богатства узнал бы на моем месте каждый. Непослушные пальцы бегло прошлись по монетам, и я увидела ключ. Самый обычный, лишь чуть крупнее современных и слегка ржавый от времени.