Марфа нашлась вскоре после встречи с «псевдоимператрицей» в обществе благодушно настроенного Викентия. А вот проверка, устроенная Арбениным на следующий день, можно сказать, с треском провалилась.
На предложение объяснить появление в его доме персоны, сходной ликом с государыней, Челищев долго смеялся, а потом предложил взбешенному Андрею «снадобье от морока», который якобы временно обуял моего кавалера.
-И ведь знаю, что не показалось мне, – бушевал он, меряя шагами нашу с дядинькой гостиную, - А никак этого…господина не прижать, нечем. Я уж было и впрямь подумал, не навел ли он чего на меня, да потом вспомнил, что вы то же самое видели.
Я закивала.
-Видела, конечно. А массовых галлюцинаций…эээ…мороков не бывает.
-Нечего гадать попусту, - неожиданно вмешался дядюшка, до того невозмутимо попивавший свежезаваренный на поварне чай, - В свое время все узнаете. А что Андрей Иванович о сем думает?
Арбенин отчетливо заскрипел зубами.
-Андрей Иванович не велел более забивать себе голову глупостями, а лучше прочими делами заняться, не такими…заморочными.
-Оно и верно, юноша. О делах и нам не грех подумать. Верно ли, Полинька?
Мой громкий вздох слышно было, должно быть, и на улице. Нам с Акулиной впрямь пришло время продолжать свои поиски, и я сломала себе всю голову, силясь сообразить, куда мы можем угодить в следующий раз, и есть ли вообще в чередовании поисковых вояжей какая-нибудь система.
Услышав о наших делах, сообразительный Арбенин мгновенно откланялся, а я приступила к дядюшке с живо интересующим меня вопросом.
-Дядинька, я вот думаю, не надо ли нам с Акулькой все же юбок каких - то при себе иметь.
Никогда не думала, что я скажу это. В скоростном и суматошном XXI веке я категорически предпочитала брюки – в юбках вечно поддувало снизу, да и колготки рвались, чуть что, немилосердно. Но в наших «задверных» странствиях мы могли угодить и в такие времена, когда юбка на женщине была строго обязательна. А вот дамочка в мужской одежде рисковала пострадать за свое удобство.
Дядюшка округлил глаза.
-Так ты, голубка, сама решай, что с собою волочь. Запас, он карман не тянет, верно?
Призванная на совещание Акулька согласилась, что «девке в мужском платье могут и навалять, не ровен час», и пообещала подобрать нам по рубахе и поневе. На том и порешили. Успокоенная, я отправилась на боковую, чтобы следующим утром продолжить поиски корсакова ожерелья.
С утра за окном зарядил уже совершенно осенний дождь, поэтому продрать глаза пораньше оказалось необычайно трудно. Но я героически собралась, проглотила обязательный плотный завтрак, и в обществе своей верной горничной проследовала к «задверью».
На сей раз во тьме таинственного коридора ярко светился яблочно-зеленым цветом дальний дверной проем. Я оглянулась на дядюшку:
-Зеленое – это о чем говорит?
-Слыхал я, что в таких местах мир еще молод, как весенняя листва. И там может случиться что угодно. Ни законы природы, ни сила человека там пока не имеют предела.
Вот утешил. «Что угодно» - это даже представить трудно, от неизвестности еще страшнее, чем от ведомой напасти. Но я все равно глубоко вздохнула, и шагнула через порог.
Задверье на сей раз было теплым и уютным, во всяком случае, пока. Едва вставало солнце, понемногу прогревая зелень перелеска, сползающего с цепи холмов, чирикали безмятежные пичуги и даже слабый ветерок не пытался колыхнуть воздух. «Май или начало лета», - умиротворенно решила я.
Мы с Акулиной потихоньку слезли с холма и принялись озираться вокруг.
-Ни жила не видать, ни поля, ни тебе хоть дороги проезжей, - пожалобилась в пространство горничная, - Куда это мы с вами, барышня, сызнова угодили?
Моя интуиция молчала. Все, до чего я додумалась, - нам пора облачиться «в женское». Уж очень велика вероятность, что на сей раз мы попали в какие-то особенно давние времена. Захваченные моей девкой поневы оказались чудесными. Цвет, называемый среди рукодельниц «рождественским красным», изящная вышивка черным по низу и краям каждого из трех полотнищ, удобный широкий пояс, - песня, а не одежда. Даже снизу почти не поддувало, так что наряд мне пришелся по вкусу.
-Странное дело, ни одной живой души вокруг, - я снова начала осматриваться.
Безлюдье несколько огорчало – ну как определиться с дальнейшими действиями, если даже дорогу к человеческому жилью не у кого спросить. Да еще на горизонте странный шум, как будто близится гроза. Небо, правда, чистое, голубое, так что…
Но шум приближался, причем куда быстрее, чем мы могли сообразить, кто или что его производит. Я встревоженно таращилась то в одну, то в другую сторону, пока Акулина не ахнула и не ткнула пальцем куда-то мне за спину. Я оглянулась и застыла на месте, как соляной столп.