Прямо на нас со всех ног несся бык. Гигантский бычара с огромными острыми рогами. Целеустремленно так бежал, еще секунда, - и он снес бы нас, как малозначительное препятствие, или, что еще хуже, поддел бы на рога. Я только успела подумать «хана бусикам, не соберем», и какая-то неведомая сила выдернула нас из-под самых ног рогатого чудовища.
Бык промчался мимо, а за ним, оказывается, с той же скоростью летело несколько верховых. Вся эта «группа в полосатых купальниках» резво унеслась прочь, а мы остались валяться на земле с ощущением, что они только что проскакали по нашим спинам.
-Совсем вы, девки, без ума? – раздался над нами громкий и очень гневный голос.
Я завозилась, пытаясь принять хотя бы относительно вертикальное положение. Больно было адски, но я все же кое-как поднялась на ноги, и помогла Акулине, охающей и, по-моему, ушибленной еще почище меня.
-Почто на дороге у загонщиков торчали, дуры, спрашиваю? – здоровенный усатый дядька, похоже, гневался не столько на нас, сколько на вынужденное прекращение охоты.
-Простите нас, дяденька, - с интонацией профессиональной сироты затянула Акулька, - мы сами-то не местные, к родне приехали, и вот.
Что «вот» мы предоставили додумывать нашему спасителю. Я на всякий случай скроила физиономию под стать завыванием горничной, и воззрилась на дядьку как могла жалостно.
-Надо ж догадаться, туру под копыта лезть! – ворчал он, но уже без прежнего гнева, - Ладно, убогие, отведу вас пред княжьи очи. Коль захочет – поможет вам. А там сами не плошайте. Ступайте за мной, да поскорее.
И пустил коня шагом через перелесок. А мы потащились следом, пересиливая боль и смаргивая слезы от нежданной неприятности. Чуть погодя мне пришла в голову здравая мысль: раз тут еще охотятся на туров, значит, скорее всего, мы оказались в прошлом не позднее XVI века. Скорее, даже раньше. Эх, правильно мы поневы прихватили, пригодились на сто процентов.
Шли мы, вообще-то, не слишком долго. Перевалили через холм, спустились в ложбину и вышли к лагерю, где у больших котлов уже вовсю кашеварили дежурные. Я потянула носом – пахло упоительно, хотя ели мы недавно и очень сытно. Но, может, при перемещении во времени сгорает слишком много калорий?
Суровый усач оглядел нас, как умственно отсталых, и скомандовал:
-Вон к тому костру ступайте, Вагни вас накормит. Эй, Вагни, дай девкам еды, да не жмотничай, смотри, какие тощие!
Мужики, сидевшие вокруг костра, дружно грохнули смехом. Должно быть, наш жалкий вид будил в них отеческие чувства. Когда каждая получила в руки деревянную миску с кашей и деревянную же ложку, я поняла, что отеческие чувства кашевара были особенно теплыми.
Или он, как тетка Стрешнева, любил кормить до отвала каждого, кто подвернется под руку.
Порции нам выдали гигантские. И пока мы старались их уничтожить, я думала об имени кашевара. Оно было скандинавским, вот в чем дело. Наши путешествия ограничивались историей России, так что период нашего «попаданства» обозначился еще точнее. Не позднее XIII века, скорее всего.
Осталось подождать немного и узнать, кто же у них нынче «на хозяйстве». К счастью, Акулину все эти вычисления не занимали, она сосредоточенно поглощала кашу и вид имела уже довольно благостный.
Князя, однако, пришлось дожидаться несколько часов. Мы уже и кашу доели, и тарелки у всех отобрали и перемыли, и котел песком отдраили, за что удостоились искренней благодарности кашевара.
И только когда солнце начало движение к закату, вдалеке загомонили, и в лагерь въехали давешние загонщики. Сзади несколько человек волокли тушу убиенного тура, которого я оглядела со злорадством. Так ему и надо, чуть насмерть не затоптал, гад!
Впереди честной компании ехал мужчина в алом плаще, отороченном золотом и сколотом на плече блестящей застежкой. «Княжье корзно» - послушно всплыло в голове. Вот он, стало быть, князь. Спасший нас от турьих копыт мужик склонился перед ним с почтением.
-Добрая охота, Хельги.
-То так, Сигвальд, боги были благосклонны к нам, - князь рассмеялся, легко соскочил с коня и остановился перед нами.
Я с удовольствием разглядывала «историческое лицо»…несколько секунд неприлично пялилась, а потом вспомнила, как назвал его Сигвальд. Он сказал «Хельги». То есть, это…рука сама собой вскинулась, прикрывая рот. Наверное, чтобы я не сболтнула лишнего.
Значит, этот дядька с четким, тяжеловатым лицом и прозрачными глазами, немолодой, но все еще гибкий и быстрый в движениях, это…Вещий Олег?