И Вещий повернулся, чтобы уйти из «переговорного пространства». Я следила за ними, затаив дыхание – ну где еще вживую увидишь сюжет пушкинских стихов? Хорошо бы, чтоб на этом их свара и завершилась. Но волхв, конечно, не мог оставить за князем последнее слово.
-Стерегись, княже. Отныне ни твердь земная, ни силы небесные не будут тебе защитой от смерти. Да что там, - тут языческий жрец злобно расхохотался, - даже твой любимый конь может стать твоей погибелью!
Олег между тем взял себя в руки, и оглянулся на Зоремира даже с некоторым сочувствием.
-Не тебе стращать меня гневом богов, - повторил он, - А уж со своим конем я точно сладить сумею. Ты, должно быть, разума лишился, если думаешь, что он может навредить мне.
И я не выдержала.
-Не слушай его, княже! Ты еще на царьградские врата свой щит прибьешь. И Стрибог даст тебе силу, чтобы провести лодьи посуху. И никакая змея тебе не страшна, нет тут таких змей, чтобы насмерть покусать!
Олег слушал меня с большим интересом. Как будто сам о себе ничего подобного не знал. Но, может, эти вещие о себе не ведают, кто их знает?
-Что еще за змея? Их мне тоже надобно опасаться? – он изогнул бровь и улыбался так, словно принял мои слова за неудачную шутку.
Вот же…
-Князь тихо на череп коня наступил
И молвил: «Спи, друг одинокий!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!
Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы гробовая змия
Шипя между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась:
И вскрикнул внезапно ужаленный князь, - мрачно продекламировала я.
Какой только информации не зацепилось в голове со школьных лет! Вот и бессмертное пушкинское творение, как выяснилось, тоже.
-Ах вон оно что… - Олег задумчиво разглядывал меня, как будто увидел впервые, - Ты говоришь о том, что меня ждет. И конь мой, оказывается, впрямь может стать моей погибелью. Ладно. Я поостерегусь. И змей тоже, хоть ты и говоришь, что они не могут убить меня. Так, говоришь, мой щит будет на вратах Миклагарда?
Я покивала, с трудом сообразив, что князь назвал Константинополь на скандинавский манер.
-И торговый договор заключишь. Выгодный, - окончательно распоясавшись, я подмигнула Вещему.
Веселое изумление едва проступило на лице Олега, и в этот момент за нашими спинами раздался яростный вопль:
-Я знал, что ты привечаешь черных чародеев! Знал, но не мог доказать! Теперь я вижу своими глазами! – и психованный «кузнечик», который, оказывается, снова был рядом с нами, торжествующе указал на меня.
-Еще чего, - отмахнулась я, - нашли чародейку! Просто я знаю.
-То-то и оно, девка! – Зоремир и не думал униматься, - злая сила вертит тобою, как пожелает. Вкладывает в уста твои лживые наветы! Но я ведаю, как одолеть тебя. Нынче у Мораны будет знатная треба, кровавая треба! Я отдам ей тебя и твою прислужницу, и зло уйдет туда, куда ему и дорога.
Мы с Акулиной синхронно попятились. Он же, небось, в своем праве? Как ни презирает его Олег, он не сможет помешать волхву забрать нас и принести в жертву? Оййй, лучше бы нас тур затоптал, право слово!
Ужас лишил меня не только всякого соображения, но, похоже, и возможности видеть. Не то я бы заметила, как по мимолетному княжьему знаку нас обступили люди, недавно сидевшие с нами у костра. Откуда ни возьмись, в их руках возникли мечи и секиры.
Олег выпрямился и пошел на волхва, как ходят на зверя. Правда, меча в его руках не было, но он мог справиться с Зоремиром и так. Вещий только смотрел прямо в глаза волхва, и того чем дальше, тем все больше корежило, плющило и таращило. Конечности подергивались, будто в пляске святого Витта, лицо морщилось, и весь «кузнечик» до боли напоминал демоническую сущность, изничтожаемую силами добра и света. В конце концов он свалился на землю и замер без всяких попыток сопротивляться.
-То-то, - Вещий удовлетворенно потер ладони, как после хорошо сделанной работы, - Убирайся прочь, да не смей грозить ни мне, ни моим людям.
И не обращая больше никакого внимания на поверженного волхва, снова обернулся к нам.
-Знатно ты меня потешила, девка. Ну пойдем, познакомлю тебя с другом верным.
Я оглянулась, выискивая взглядом не представленного мне до сих пор друга. Оказалось, речь шла про коня. Роскошное белоснежное животное все это время мирно паслось на краю опушки, объедая молодую зелень с кустов.
-Вот, это Белояр, - князь с любовью огладил конскую морду.
-Красавец, - согласилась я, и вдруг зависла, ощутив испытанное уже однажды чувство.