-Нужны, - ага, у меня таки получилось удивить его, - Тогда я буду ждать от вас весточки. Когда вы вернетесь.
-Будь по-вашему, - ах, знать бы еще, когда я вернусь…
Однако, выяснилось, что распрощались мы рано. И следующим утром я опять не успела спокойно позавтракать. Надкушенную булочку пришлось вернуть на блюдце, а ложку с вишневым вареньем – обратно в вазочку, когда в гостиную вошел мой кавалер в сопровождении Семена.
-Вот знала, что ты сокровище, но не знала, что настолько, - скептически оглядела я «засланца», - Неужто успел вызнать нечто полезное?
-Он слышал и видел нечто странное. Семен, рассказывай, а Полина Дмитриевна пусть оценит, есть ли в этом польза.
И Семен описал впрямь довольно загадочный эпизод. Вчера вечером к Викентию заявился некий гость – невысокий толстый дядька с унылой физиономией («ровно лимон без сахару ужевал», как выразился наш соглядатай). Разговаривал гость так, точно собирался впарить хозяину нечто ненужное и бесполезное за большие деньги. Челищев был с ним груб – ругал бездарью, требовал «дело исполнить», и наконец выставил вон, крича вслед дядьке, что «и сам не хуже управится».
Я слушала странную историю и вспоминала. Кого-то мне напомнило описание челищевского визитера…о, кажется, вспомнила.
-Скажи-ка, братец, а он ладошки вот этак потирал одну о другую?
Сеня задумался, потом просветлел лицом.
-Было, сударыня. Пока хозяина уламывал на что-то, точно так и было.
Интересно, как это в Галантный век занесло оценщика из фирмы «Мнемозина», пытавшегося сторговать у меня прабабкин ключ? И Викентий его знает не первый день, судя по всему, больше того, - имеет с ним некие дела. Выходит, не одна я могу свободно путешествовать во времени, если встречаю в прошлом людей из собственного «прошедшего настоящего».
Одна беда – обо всем этом нельзя рассказать Андрею. Он и так уж косо смотрит на мои постоянные отъезды «по делам». В его понимании никаких постоянных дел у дам нет и быть не может. Но придется же ему когда-то рассказать! Вот и сейчас смотрит строго, будто и меня собрался допрашивать, чуть ли не «слово и дело» кричать.
-Вам знаком этот человек, Полина?
-Боюсь, что знаком. И ничего хорошего от него нам ожидать не приходится. Андрей Петрович, вы…верите мне?
-Верю, - надо же, ни на секунду не задумался.
-Тогда я обязательно расскажу вам все, что знаю.
18. Назад в СССР
Собственно, какой срок должен пройти до нашей откровенной беседы, я и сама представляла плохо. Все потому, что пришло время нового путешествия. Куда нас занесет на этот раз, и скоро ли мы вернемся в уже обжитый XVIII век, я не знала.
-Во что облачиться изволите, барышня? – деловито поинтересовалась Акулина перед отбытием.
Вот ни за что не смогла бы объяснить, отчего это я изволила снова надеть рубашку и поневу. Не иначе, моя интуиция работала временами отдельно от мозга. Потому что одна из дверей особенно ярко светилась желтым (что, по заверению дядюшки, свидетельствовало о стабильности и спокойствии в ожидающей нас эпохе), и когда мы перешагнули ее пределы, нас облепила влажная жара.
-Нешто к арапам угодили? – проявила широту кругозора моя горничная, утирая мгновенно выступивший на лбу пот.
Я и сама судорожно соображала, где мы оказались. Правда, недолго: ровно до того момента, покуда мы не вышли из очередной кладовки, послужившей нам «пунктом перехода», в коридор. Это был, как ни удивительно, клуб или кинотеатр из моего перестроечного детства, или еще более раннего времени, а за старыми портьерами пыльного бордового бархата разухабисто гремела рок-музыка.
Стоило нам нырнуть за портьеры – и мы утонули в мелодии, довольно простой, зато громкой, а кроме того, исполняемой с большим чувством.
-Вот дом, который построил Джек! – вопил со сцены волосатый парень в клешеных до невозможности штанах и рубашке, расстегнутой аж до пупа, - А это – синица, которая часто ворует пшеницу…
Я смеялась до слез – это были советские рокеры, и это были времена молодости моей матушки, о которых мне рассказывали множество раз. Иначе говоря, я оказалась почти что дома.
-Вот пес без хвоста, который за шиворот треплет кота, который пугает и ловит синицу…
-Барышня, - Акулина была в нешуточном шоке, - Это что ж такое за анафема-то, господи прости?