-В черном-черном городе, - бормотала я, влезая в карету, - есть черная-черная улица. По этой черной-черной улице едет черный-черный экипаж. В этом черном-черном экипаже…
-Что это вы такое бормочете? – не стерпел Федор.
-Заклинание, - откликнулась я, - На удачу и успешное завершение нашей поездки.
Мужчины только хмыкнули почти что хором – не понять им было моих дамских причуд.
По вечернему времени город был совершенно пустынен – я все старалась высмотреть в окно пешего или конного, да все без толку. Только ветер гонял по мостовым видные даже в темноте яркие листья, и луна неласково таращилась на нас сверху – должно быть, подозревала в будущих беззаконных делах.
Дорогу к Кукольному дому мы припомнили не сразу – пришлось поплутать, но в конце концов справа замаячили знакомые стеклянные витрины. Андрей высунулся из окна и велел кучеру править в удачно расположенную поблизости подворотню. Мы оставили там экипаж и вернулись к лавке.
-Закрыто, - печально констатировала я.
На двери красовалась табличка, приглашающая покупателей зайти завтра с девяти часов утра. Выходит, мы зря прокатились по вечернему Петербургу? Я постепенно осознавала, что пора возвращаться домой, но тут из ближних к нам ворот послышались голоса.
Удивительное свойство имел мой кавалер: стоило замаячить на горизонте чему-то такому, что представляло для него сыскной интерес, как он принимал вид гончей, учуявшей звериный след. Вот и сейчас, заслышав чей-то невнятный разговор, он замер, прислушался и сделал нам знак молча следовать за ним.
Так себе из нас получались следопыты, надобно признать. Андрей-то двигался бесшумно, но я шуршала юбками (господи, почему я не переоделась в мужское?), а Федор топал, шоркал и шкворчал, как целая стая престарелых мопсов.
Но все же нам удалось подобраться к Пуппенхаусу со двора и услышать финал разговора хозяина с…
-Душа моя, Карл Витольдович, право же, мы оба в этом заинтересованы. Делайте то, что говорит вам господин Челищев, и не задавайте лишних вопросов. Вот и выйдет и нам хорошо, и вам не накладно. Не то как бы на самого себя вам пенять не пришлось.
И собеседник лавочника знакомым жестом потер одна о другую свои ладони.
-Вашу ж…- и жесткая ладонь Арбенина зажала мне рот.
Чертов оценщик опять стращал неведомыми неприятностями и пытался заставить хозяина творить нечто – я душу готова была заложить – насквозь противозаконное. Пока я бесилась от его пронырливости, этот мерзкий тип откланялся и двинулся прочь. Оказывается, его тоже ждал экипаж вроде нашего, темный и неприметный.
-Нельзя дать ему уйти, - вдруг тихо скомандовал Андрей, - Федя, скрути его и к нам в карету. Там разберемся.
И рыжик не оплошал. Из гиганта-недотепы он мгновенно превратился в могучий ураган, догнал оценщика, закинул его, не чинясь, к себе на плечо, и бегом бросился к нашей карете. Минут через пять вернулся и браво доложил:
-Сделано. Скрутили его, и я кучеру велел приглядеть.
Арбенин одобрительно хлопнул Федора по плечу и повернулся к хозяину, соляным столпом застывшему на крыльце.
-Г-господа желают что-то купить? – по-моему, чисто автоматически спросил он.
-Господа желают побеседовать, - когда Андрей говорил таким тоном, возражать ему было решительно невозможно.
Хозяин и не стал, открыл дверь в дом и сделал приглашающий жест. Испуганным он не выглядел – либо счел нас друзьями, либо просто устал бояться. Стоило нам войти, как он прислонился к стене и устало поинтересовался:
-Чем я могу вам помочь?
-Сдается, это мы можем помочь вам. При одном условии – если вы будете с нами откровенны.
Пора было вмешаться, покуда мой кавалер не превратил частную беседу в форменный канцелярский допрос.
-Челищев готовит злодейство, - бухнула я, не раздумывая, - Нам неведомо в точности, что он замыслил, и только вы можете просветить нас и дать нам возможность поломать его интриги. Мы друзья вам, поверьте. Но нам нужны сведения.
Лавочник оглядел нашу взъерошенную компанию, подумал немного, и выдал: