В камору ввалились здоровенные ратники, которые с видимым усилием волокли объемные сундуки, а за ними вошли тощий седой мужик и приземистая, дорого одетая боярыня средних лет. Она-то и командовала переноской грузов.
-Сюда ставьте, с этой стороны, - она указала, куда пристроить груз, и обернулась к своему спутнику, - Спасибо, мастер, вы хорошо исполнили вашу работу. Наследие моих византийских предков будет здесь как за пазухой у Христа.
Наследие? Так дорогое Мироздание свело нас ни больше ни меньше, с Софией Фоминичной, последней из Палеологов. Не иначе, Либерею принесли на хранение. Я настолько забылась, что высунула нос из укрытия и принялась изучать историческое лицо.
Интересно, что реконструкция внешности великой княгини Московской не вполне соответствовала действительности. Лицо настоящей Софии было изящней и чувственнее, глаза мягко блестели, и вообще она не производила впечатления безжалостной интриганки, какой многие ее считали. Но вот глаз у византийки был острый: она всмотрелась в угол, где таились мы с Акулиной, и вдруг указала прямо на меня:
-Кто это там? Держите их!
От повелительного окрика нас подбросило, как от разорвавшейся рядом гранаты, мы выскочили из-за колонны и бросились вон из каморы с такой скоростью, словно за нами гналась наша смерть. Впрочем, возможно, так оно и было. Сзади топали и гремели преследователи, а мы мчались, не помня себя, петляли, бросались то в одну, то в другую сторону, надеясь укрыться где-нибудь между домами.
В каком-то проулке я потеряла валенок, и некоторое время пыталась бежать без него, но тут же утонула в сугробе по колено и беспомощно остановилась. На улицах Третьего Рима не видно было вообще ничего. Но верная моя девка подобрала утраченную обувь и помогла обуться обратно.
-«Одним глазком глянем», - передразнила она меня, - То-то глянули, чуть было по хребту не огребли. Не то еще под замок посадили бы, а нам дело делать надо.
Я понуро молчала. Акулина была на сто процентов права – вместо того, чтобы заняться поисками следующей порции бусин, я увлеченно исследовала прошлое. Ну и поплатилась.
-Ладно, - надо было все же сохранять хоть видимость главенства в нашей паре, - Сейчас пойдем, поищем, куда на ночь пристроиться.
Акулина не успела ответить, как нас внезапно обступили зловещие тени – не менее десятка.
-Пойдемте, красавицы, с нами, - мы люди веселые, чай, не обидим.
Вот это номер. Не хватало нам еще на разбойничью шайку какую-нибудь нарваться. Я быстро повернулась, думая, не получится ли сбежать и отсюда, но нас обступили плотно, не вырваться.
-Вот теперь, барышня, - шепнула мне Акулина, - мы и в самом деле в беду угодили.
23. Бог дал попа, черт - скомороха
«Сгорел сарай, гори и хата», — подумала я, и выступила вперед.
— Тут не видать ни зги — как это вы, соколики, разглядели, что мы красавицы?
Соколики хором заржали, одна из теней придвинулась поближе и мирно предложила:
— Христом богом прошу, девки, пойдемте к нам, ежели вам деваться некуда. Не то околеем здесь все, красивые и молодые.
Сказать по чести, у нас не было особого выбора. Ну куда мы могли деться среди ночи в далеком прошлом, к кому попроситься на ночлег? Акулина переглянулась со мной, покивала своим мыслям и наконец объявила:
— Ну, приглашайте-нито. Куда идти-то?
Парни обрадованно загалдели и препроводили нас за ближайшие ворота. Двор был широкий, в отдалении высилась обширная изба, а в непосредственной близости щелкали зубами два здоровых и судя по виду, злобных кобеля. Мы было попятились.
— Не робейте, девки, они у нас тихие. Ну-ка, Шарик, Тришка, пляшите!
И зловещие псины послушно пошли в пляс, вставши на задние лапы. Должно быть, на нервной почве, мы с Акулиной хохотали, как безумные. Пока утирали слезы от смеха, нас затащили в сени, а потом провели и в горницу.
Атмосфера в горнице была самая творческая, чтобы не сказать, богемная. По лавкам сидели мужики с инструментами, и бодро наяривали в лад на жалейке, гуслях и балалайке. Это уж были не приветившие нас парни, музыканты выглядели явно старше, хотя физиономии имели насквозь продувные.