Поутру нас разбудили ранешенько.
— Поднимайтеся, девицы-красавицы, — вломилась к нам Оленка, на ходу доплетая косу. — На торг пойдем, народ веселить. После мужики на дело пойдут, а мы по хозяйству похлопочем маленько.
Оказалось, в скоморошьем хозяйстве, кроме ученых псов водится натуральный бурый мишка и необычайной вредности старый бородатый козел Евграф. Козел немедля попытался поддеть мою горничную на рога, а медведь только посматривал исподлобья и тихо порыкивал.
На торгу все вышло как нельзя лучше. Ватага успела показать целую программу из кукольного представления, плясок с развеселыми частушками и приговорками, короткого интерактивного (то есть, с участием зрителей) спектакля «на злобу дня» (о мздоимстве дьяков и низком моральном уровне священства), а в конце еще меня заставили пропеть «лирического» - завершивший вчера наш день «Вьюн над водой».
И хотя я прекрасно представляла уровень собственного вокального мастерства — все равно было приятно, когда мне хлопали и кричали одобрительное. Потом довольные зрители кидали «гонорар» в шапку, с которой пошел по кругу Осип, и набросали, видимо, порядочно. Дядька Гордей пожевал губами, отсчитал сколько-то в кулак Марьяшке и велел «пойти припасом закупиться».
Мы увязались следом, и получили истинное удовольствие от умения «морковки» торговаться. Куда там Акулине, хотя и она была в этом деле умелицей! Цена на все продукты волшебным образом сдувалась в несколько раз, и мы получали все потребное, по моим понятиям, за смешные деньги.
Закупленный припас парни еле дотащили до дома – вот какой рачительной хозяйкой оказалась Марьяшка. Радостно поохавши над добычей, бабы принялись готовить, помогали и мы, чем могли.
А мужики отправились встречать гостя, и вскоре ввели в горницу осанистого, высокого бородача, больше всего походившего на удачливого купчину. Вид он имел заносчивый, ватагу оглядывал насмешливо, и для чего явился, поначалу было неясно. До тех пор, пока Гордей не спросил:
— Когда, стало быть, Ермолаюшка, ватажничков моих до клада отведешь?
— Дак вот нынче же и пойдем. Тех, что помоложе, мне давай, чтоб силушка играла. Не то не справимся, не приведи Господь.
Таинственный Ермолай огляделся, метнул взгляд в угол, где со скоморошьими бабами и девками толклись и мы с Акулиной, и вдруг сказал:
— Этих вот еще с собой возьму, — и ткнул пальцем почти что мне в лоб.
— Девки-то тебе зачем, Ермолай? — искренне удивился дядька.
«Купчина» на это хмыкнул и неопределенно объявил:
— Чаю, и они могут на что сгодиться.
Мы с моей горничной переглянулись.
— Кладознатца-то нам и не хватало, — констатировала я шепотом. — Вот, Акулина, ноне еще и клад брать пойдем. Хочешь клад брать?
— А чего ж, — лихо, но тоже тихонько откликнулась девка, — можно и клад взять.
— Чего вы там, дуры, шепчетесь? — пренебрежительно поинтересовался наш проводник. — Нечего рассуждать, время место потаенное найти. Собирайтесь, кто там. Ужо выведет вас Ермолай Федотыч, куда надобно.
Ох, что-то не нравился мне этот знаток кладоискательства. Но парни засобирались, Акулина протянула мне шубейку и платок, оделась сама, и мы выдвинулись со двора. Оказалось, на своих ногах добираться до места далеко, пришлось грузиться в телегу, и трястись несколько часов по заснеженной дороге. Короткий зимний день уже оборачивался ранними сумерками, когда Ермолай скомандовал:
— Стой! Дальше пешком вон на тот взгорочек.
Взгорок, на который мы еле забрались, до пояса извалявшись в снегу, был на удивление мало заснежен.
— Взять клад уметь надо, — невесть зачем наставлял нас по дороге дядька Ермолай. — Они, клады-от, разные бывают, но таких нету, чтобы просто из земли откопать и забрать себе. Какие на приметы заговорены, какие на замок, какие на нож, какие на третьего сыскавшего.
— А первые два куда деваются? — черт меня дернул за язык.
— Туда и деваются, девица, — ткнул себе под ноги кладознатец. — Сторожат его там, чтобы третий мог забрать. Не без умения, конечно. Знающий человек и место завсегда приметит, и заговора не убоится. Да вон, гляди. Ты-то, чаю, сразу заприметишь.
Я добросовестно таращилась на деревья и кусты, но сначала ничего не заметила. Пришлось изрядно сосредоточиться, чтобы разглядеть ярко-синие искры, летающие в воздухе рядом со старой, кривобокой березой.