Слушая Нагатинский доклад, мы посмеялись от души. Особенно я веселилась, воображая тетушку с тростью наперевес, и Лизу, свистящую, будто маленькая разбойница из андерсеновской сказки. Однако ситуация вырисовывалась опасная.
— Много ли у тебя врагов, способных решиться на похищение дочери? — этот вопрос требовал скорейшего разрешения.
Андрей подумал недолго и выдал:
— Врагов-то хватает, но пойти на такое только один отважился бы. И ты его знаешь не хуже моего.
— Челищев? И где бы он Лизавету спрятал?
— А ты его дом видела? Там полк таких Лизавет, как моя, спрятать можно.
Вот тут мой кавалер был определенно прав. Челищев выбрал себе необычное обиталище: снаружи дом казался совсем небольшим, а вот внутри вмещал многое. И мы могли только предполагать, что из спрятанного посейчас остается для нас неизвестным.
— Ничего, — утешительно заметила я, — твоя барышня, если что, и у Викентия в доме порядок наведет. Деловая растет девица. Сколько ей годков нынче?
Андрей насмешливо прищурился.
— Ты будто мать родная гордишься барышней-то моей. Семь будет, в апреле, на Елизавету Чудотворицу.
— Представь, что будет, когда она подрастет немного. Все в свои ручки у тебя в доме заберет, оглянуться не успеешь, глядь, а уж она хозяйка, не ты.
— Ну, — тут мой кавалер несколько смутился, — насчет хозяйки это мы еще посмотрим. Мала еще девка-то.
— Дети быстро растут. Вот только что с ней нынче-то делать, где прятать от Челищева и присных его?
Этот насущный вопрос я задала и дядюшке, едва вернувшись домой. Дядюшка успокоительно огладил меня по плечу.
— Вот насчет этого не тревожься, голубка. Анна мне сразу сказала, что из Новгородской свою «гвардию» вызовет. А там поглядим, кто осмелится к ним сунуться. У сестрицы моей Лизавета в полной безопасности будет, уж поверь.
Из дядюшкиной речи я выхватила мысленно только самое странное.
— Гвардию??
Мой дедок рассмеялся.
— Уж это мы так называем, шутейно, не взаправду. Батюшка наш с Анной очень семейство свое берег. Да, кроме того, потешными полками, по примеру государя Петра Алексеевича, сильно интересовался. Ну и собрал у нас в поместье ополчение из мужиков — обучал строю, стрельбе, форму даже справил. Которые землю пахать не желали, и статью для солдатской службы подходили, всех в свою «гвардию» приписал.
Анна мужу уж как расписывала про собственное войско – тот купился с потрохами, устроил все так же, как у батюшки нашего было. А когда сестрица моя овдовела, так тут уж сам бог велел своих вояк содержать — не то как раз кто-нибудь додумается беззащитную женщину обидеть.
— Да уж, Анну Матвеевну обидишь, поди! — восхищенно отметила я. — Федор, когда рассказывал, как она за Лизу сражалась, говорил, что не хуже валькирий супостатов разила.
Одним словом, за Стрешневых и Арбенинское чадо можно было не беспокоиться. Я мысленно показала Челищеву фигу — возьми нас за рупь за двадцать! Но, как оказалось, и Викентий тоже был непрост. И отлично умел маневрировать. Сообразивши, что взрослые станут оберегать Лизавету, и добраться до нее, особенно после неудачного нападения, будет почти невозможно, этот ловкач принялся окучивать Марфу.
Он и до того оказывал ей знаки внимания, но все они были в рамках обычной галантности, и на ухаживание совсем не походили. А тут решил, как видно, сосредоточить все усилия на завоевании Марфушиной благосклонности. И конечно, моя легкомысленная кузина даже не подумала ему сопротивляться.
Сама я не успела к началу его стремительной атаки. Андрей выздоравливал не так быстро, как хотелось бы, да еще не желал соблюдать прописанный мною постельный режим. Норовил встать, садился писать что-то за столом, и намеревался вскорости отправиться на службу. Оттого каждый мой визит на Васильевский выливался в нешуточные перепалки, с последующим, правда, нежным примирением.
Мироздание как будто подарило нам возможность побыть вместе без помех, привыкнуть друг к другу и понять, получится ли из нашего общения что-то более или менее долгосрочное. Не знаю, как мой кавалер, а сама я с удивлением обнаружила в нем хозяйственность и заботу, свойственные немногим представителям сильного пола.