Я кивала, но что-то не слишком верила в свои способности переговорщика.
У Стрешневых нас встретили по-родственному. Анна Матвеевна облобызала нас с дядюшкой, и принялась гонять прислугу, чтоб собирали немедля на стол. Но тут очень вовремя из своих покоев выплыла Марфа, и мы отговорились страстным желанием проехаться по свежему воздуху в ее обществе.
Погода, правду говоря, не слишком подходила для прогулки: осень перевалила на вторую половину, по питерским улицам вились холодные ветры, норовящие заползти под одежду прохожим, в небе собирались дождевые тучи, и воздух явственно припахивал скорой зимой. Но я объявила, что мне необходим свежий воздух, хотя бы и такой противный, и Марфа согласно закивала.
— Я скучала по тебе, Марфуша, да все не выбраться было. Сама знаешь, Андрей Петрович еще нездоров, ему нужно мое присутствие.
— Понимаю, мон анж, — подмигнула кузина. — С тобою он поправляется быстрее. Только гляди, привыкнет, и вовсе расставаться не пожелает.
Не так было задумано. Я должна воспитывать ее насчет личной жизни, а не она потешаться надо мной.
— Что ж, расскажи мне, какие у тебя новости? — мне даже удалось не покраснеть, прогресс налицо!
— Новости есть, и все – мервейо .
— Даже так? — я насторожилась.
— О да! Господин Челищев ныне навещает меня постоянно. Мы много гуляем, беседуем…
— Марфа, — пришла таки пора высказаться откровенно. — Ты ведь почти не знаешь его. И если сейчас он кажется тебе привлекательным, то совершенно необязательно останется таким…
— Я надеюсь, — убежденно перебила меня кузина. — Надеюсь, что он останется таким же на все годы, которые отпустит нам Господь.
Я сглотнула.
— О чем это ты?
— Викентий Петрович оказал мне честь и просил моей руки. Я дала ему свое согласие.
Примечания:
Елизавета Чудотворица - Елизавета Констатнтинопольская, день памяти - 24 апреля
Мервейо - от "merveilleux" – с французского «замечательный»
26. Круговая порука
Покуда я подбирала упавшую челюсть, в беседу вступил дядюшка.
—А что Анна? Что думает об сем замужестве твоя мать?
— О, она согласится, когда узнает, — Марфа была совершенно безмятежна.
Если бы я не видела, как выглядят те, кто лишен искры, подумала бы, что подлый Викенти й проделал это и с ней. Но зачем, зачем ему супруга, хоть и хорошего рода, но крайне легкомысленная и (скажем честно) не слишком большого ума? Первым делом напрашивалась мысль, что кузина в чем-то может быть ему полезна, но какую пользу он собирался извлечь из их брака, мне в голову не приходило.
Добрый Алексей Матвеевич меж тем бушевал:
— Так что же, выходит, Анна и не знает ничего? Ты, паршивка, замуж собралась, а родной матери ни слова не сказала? И что это за жених такой, что с девкой уговорился, а у родителей руки ее не просил? Басурман, господи прости!
Тут безмятежность Марфы несколько поколебалась.
— Да что вы, дядинька, беспокоитесь? Все расскажу, и свататься Викеша придет непременно!
— Ну, не знаю я, что там твой Викеша надумал, — имя Челищева дядюшка произнес, как будто выплюнул, — а мы теперь же двигаемся к вам домой, и мать посадит тебя под замок до той поры, покуда не переговорит со счастливым женихом.
Кузина принялась спорить, уговаривать, даже всплакнула, но мой дедок был непреклонен. Мы отвезли хлюпающую кузину домой, и дядюшка долго шептался о чем-то с Анной Матвеевной, а та хмуро кивала.
К себе ехали в печали. Я упорно ломала голову над Челищевскими резонами, но проникнуть в его замыслы так и не смогла. Дядюшка покаянно вздыхал, и наконец повинился:
— Прости меня, деточка, не смог я тебе помочь. Стар уже, должно быть, для таковых сражений. Не ведаю, как Марфушку от ирода этого оградить. Ведь как бог свят, доберется он до нее, даже в отчем доме доберется!
— Да Господь с вами, дядинька, — я утешительно улыбнулась. — Не бывать этому. Анна Матвеевна не допустит.
Как показали последующие события, успокоилась я рано. Но всего на свете не предусмотришь заранее. Мы и без того не слишком торопились отправиться в следующее путешествие, надо было наверстывать упущенное, да поскорее.