И как тебя спасать…мда. На мою невинную фразу Марфа ответила новым взрывом рыданий. Пришлось выдать ей мой платок, большего размера и пока совершенно сухой. Затем я одарила спокойно наблюдавшего за истерикой жены Челищева очень и очень выразительным взглядом.
— Я надеюсь, любезный Викентий Ильич, что вы оставите нас теперь. Сами видите, новобрачная не в себе. Надеюсь, у меня получится ее успокоить.
Конечно, он оглядел меня с подозрением: ну что хорошего можно ожидать от дамочки, коя постоянно ехидничает и старается побольнее уесть его, Челищевское, самолюбие? Однако затем все же кивнул, поклонился и оставил наконец нас одних.
Едва он закрыл за собой дверь, я оттащила кузину в дальний угол комнаты и злобно прошипела:
— Ну что, довольна ль ты, душенька? Нет, погоди, не рыдай!
Но было поздно. Марфушка заложила ртом горестную скобку, судорожно вдохнула и разразилась еще одним слезным водопадом.
— Он скказзал…что я его вещь…и он сделает со ммною что пожелаееет!
— Так и будет, ежели не станешь слушать меня.
— А если сттанууу?
Боже мой, от своих горестей Марфа даже перестала вставлять в речь французские словечки.
— А если станешь, придумаем, как вызволить тебя из лап злодея. Но — послушай внимательно, Марфа, — ты больше не должна верить ни единому его слову. Поняла? Ни единому!
Несчастная закивала, и от умственных усилий даже перестала заливаться слезами. Я чуть не пообещала ей, что помогу сбежать, но потом подумала, что с нее станется в запале выдать Викентию все наши планы. Пусть пока пребывает в неведении — так и нам, и ей самой будет спокойнее.
— Мы непременно поможем тебе. У нас, слава богу, в знакомцах из тайной канцелярии человек, а это не кот начихал.
На упомянутого кота Марфуша бледно улыбнулась, и погрозила мне пальчиком.
— Не у нас в знакомцах, а у вас в кавалерах.
Черт, я когда-нибудь перестану краснеть при обсуждении моей личной жизни??
— Ну, пусть в кавалерах. Он обещал сделать для тебя все возможное.
Кузина взглянула на меня, точно на идиотку.
— Не для меня, мон анж. Он сделает все для тебя. А мне теперь уж верно пропадать в одинооочествеее!
И она зарыдала с новыми силами.
До того молчавшая Акулина осторожно вмешалась в семейную разборку.
— Полина Дмитриевна, кабы аспид не прогневался. Пойдемте покуда от греха. А там, как решится все, еще раз перевидаетесь.
Это было здравое рассуждение. Я кивнула, обняла залитую слезами и соплями Марфушу и направилась к выходу. За дверями ожидаемо прохаживался новобрачный. Я смерила его суровым взглядом и велела:
— Будьте с женою поласковей. Я стану навещать ее при первой возможности. Полагаю, у вас хватит ума не портить отношения с родственниками еще больше.
И гордо покинула Челищевский особняк. По дороге домой горничная грозно сопела, а потом приговорила:
— Конец ему, прощелыге. Стольких людей против себя оборотить — это вовсе разума не иметь надобно.
Оставалось только кивать, представляя, какие общие усилия нам понадобятся для возвращения кузины домой.
За поездку к Челищеву тем же вечером я отхватила от кавалера изрядное порицание. Сразу после того, как гордо объявила, что нашла потеряшку и даже беседовала с ней в доме похитителя.
— Привязать тебя разве? — хищно усмехаясь, Арбенин обошел вокруг креслица, в котором я восседала. — Ты, Полина, плутовка, каких поискать. Ведь просил же, Христом богом, не шастать без меня нигде! А что, коли б он запер тебя вместе с Марфой? Что стала бы делать?
— Не запер же. Отпустил восвояси, приглашал заходить еще, развлечь беседою его супругу. А потом, скажи по правде, вот если б ты со мною был — смог бы спокойно выслушать семейные новости? О том, что Марфа нынче уж жена его законная перед богом?
Андрей почесал в затылке, посмотрел на меня и задумчиво хмыкнул.
— Это вряд ли. Не сдержался бы, начистил ему харю, как бог свят.
— Ну вот. Что и требовалось доказать. Так что я сама справилась не хуже. Только мне уезжать сызнова надобно, а вы тут без меня…
Кавалер разозлился еще больше, если такое вообще было возможно.