Завидев этакий непорядок, Акулина моментально принялась строить «придворных дам» в три ряда по одной половице. Причем никто не замечал, что командует обычная дворовая девка, — уж очень распорядительно она себя вела.
Двух теток отрядили в поварню, проследить за приготовлением пищи и заодно прикинуть, как обстоят дела с припасами. Троих разослали по дому, чтобы наставили прислугу попроще в изничтожении грязи и прочего непорядка. Одну, на вид посообразительней, Акулина заставила достать и ревизовать рукодельный приклад.
Раздавши дела, моя горничная уперла руки в бока с довольным видом.
— Ну вот и ладушки, — высказалась она. — Покуда эти кобылищи пристроены, можно и ожерелье ваше искать, благословясь. Без лишних глаз, стало быть.
— Что это вы собрались без лишних глаз творить? Ворожбу какую? Или похуже чего?
Нехорошо улыбаясь, в горницу вошел Заруцкий. Мы воззрились на него в искреннем изумлении. Выходит, он следил за нами?
— Пану нечем заняться, коли пан шпионит за беззащитными женщинами? — так его, и побольше, побольше надменности.
Как ни странно, это сработало. Атаман хлопнул глазами, и беззлобно отбрехался:
— Нужны вы больно, шпионить за вами. Скажите, какие врагини нашлись. Так все же, чего от лишних глаз укрыться хотели?
Тут я выдала первое, что пришло в голову.
— Как из дому бежали, ожерелье матушкино забрать не сумели. Вот, зарисовать решила, для памяти. И чтобы никто любопытничать попусту не стал. Уж больно горько наследства единственного лишиться. Может, вернем еще когда.
— Не печалься, в жизни все может быть. Уж я наверное знаю, — взгляд Заруцкого стал мечтательным.
И, к сожалению, остановился на мне. Пялился он на меня, в самом деле, как на кобылу. Долго так пялился, и наконец предложил:
— Пойдем покуда ко мне, расскажу тебе, где побывал, что повидал. А ожерелок свой после намалюешь.
Вот ведь нахал. Только Марина за порог, как ее полюбовник тут же взялся подбивать клинья к несчастной сиротке.
— Хочешь большой, но чистой любви? — сама себя саркастически спросила я. — Приходи сегодня ночью на сеновал. — и договорила, обращаясь к атаману: — Я не одна приду, я с кузнецом приду. Благословлять.
— Ужо я тебя благословлю, жеребец стоялый, — пообещала Акулина.
Заруцкий покраснел от гнева, зашарил у пояса саблю… И что они тут нервные такие? Подумаешь, пошутили немного. Может, нам и угрожала опасность расплаты за собственные острые языки, но тут двери растворились, и в горницу вплыла пани Мнишек.
При ее появлении атаман как будто подавился вылезшим было уже наружу гневом, заулыбался и подошел к ручке Тушинской государыни.
— Что это тут у вас? — по-моему, она подозревала, чем занимался доблестный Иван Мартынович в ее отсутствие.
— Беседую, матушка, с твоими новыми девками.
— И что…девки? — точно подозревает полюбовничка.
— Рукодельны. Ловки. Живо твоих баб на хозяйство наладили. Еще и рисовать способны, вон она проговорилась.
Марина оглядела Заруцкого с иронией, затем нас — довольно доброжелательно.
— Ну так не напрасно я вас, паненки, под свою руку взяла. Пойдем, Иван Мартынович, поговорим о делах.
И парочка удалилась, оставив нас приходить в себя.
— Как бы не нагадил нам, идолище, — вслух рассуждала Акулина.
— Не нагадит, — отмахнулась я. — Больно Марину Юрьевну опасается, сразу видно.
Я была спокойна: трусливые мужики — спасение для скромных барышень.
Примечания:
Око Смуты - по аналогии с оком бури - область прояснения и относительно тихой погоды в центре циклона.
Лето 7117 - до начала XVIII столетия даты в России считались от сотворения мира, по обычному календарю имеется в виду 1609 год.
Карабела или карабель — тип сабли, распространенной среди польской и литовской шляхты в XVII — XVIII веках. Основное ее отличие от прочих видов сабель — рукоять в форме орлиной головы с набалдашником, загнутым вниз. Средняя длина клинка — 85 см., ширина — 3 см.
31. Хуже смерти
Следующее утро принесло новости от «службы протокола»: пани Мнишек позволила нам принять участие в ее утреннем туалете. Подозреваю, не потому что мы настолько завоевали высочайшее доверие. Просто остальные женщины, умаявшиеся накануне от хозяйственных забот, катастрофически проспали. А мы поднялись с рассветом и прогуливались поодаль от «дворца», чтобы еще кто-нибудь любознательный не подслушал наших бесед.