Самое время было повернуться и уйти, но неизвестная погоня выглядела страшнее даже самого пафосного кабака, и я, запинаясь, произнесла:
-Мне… еду.
Лицо охранника понемногу вытягивалось. Неизвестно, куда бы завела его непривычная работа мысли, но тут в вестибюль выплыла администраторша.
Вот такие дамы раздражали меня страшно. Светские кошечки, ни слова не произносящие от чистого сердца, холеные до безобразия и настолько же уверенные в себе.
-Желаете позавтракать? – с застывшей улыбкой обратилась она ко мне.
-Желаю, - мрачно отозвалась я, выпрастываясь из лишней одежды.
-Прошу Вас, - улыбка не менялась ни на градус, и я заинтересованно следила, не сведет ли ее физиономию окончательно.
Не тут-то было… Тренировка – великая вещь. Не переставая заученно скалиться, администраторша определила меня за столик и подала меню, раскрытое, конечно, на самых дешевых блюдах. В прежние времена эти «невысокие цены» вызвали бы мой священный ужас… Но не теперь. Подавляя желание заказать по пять порций каждого блюда «для всей кегельбанной команды», я выбрала омлет, пирожное и кофе.
За окном ресторана медленно проявлялся мутный питерский денек, я допивала кофе, и что делать дальше, по-прежнему было неясно. Погоня отстала, но проблема-то никуда не делась!
Показаться дома было решительно невозможно. Первейшее правило детективов: если на тебя объявлена охота, не ходи туда, где тебя могут ждать.
Тоскливо таращилась я на эстетные картинки, натыканные по стенам, и тут пришло решение.
-Хрена вам лысого, а не ларчик с ключиком, - пробормотала я торжествующе.
Одно пристанище все-таки имелось. Причем такое, о котором никто не знал.
4. Я от бабушки ушел
Мастерская одноклассника Стаса затерялась в переулках Васильевского острова, с крыши мы неоднократно глазели на ночной город, и употребили за время нашего знакомства никак не меньше целого моря разнообразной выпивки.
-Ты смотри-ка, в модели подалась? – как всегда, он замечал только то, что касалось живописи.
Вот и теперь первым делом завидел не меня, а моего рисованного двойника.
-Наследство, - не задумавшись ни на секунду, я приписала красотку к полученному от бабки имуществу, как будто очаровательница тоже была его частью.
Стас вытянул картину из моих скукоженных рук, и внимательно осмотрел добычу.
-«Галантный век»…ну, может, не начало, но… И сохранность отменная, почему я и подумал, что это тебя малевали.
-Ничего себе «малевали», - оскорбилась я совершенно ненатурально, ибо знала: никто не отнесется к нам с красоткой трепетнее, чем он.
-Ладно, - Стас выпустил, наконец, из рук картину, - Надо бы накатить…Со свиданьицем. Шампусику?
- Чего покрепче, - выдохнула я.
Стас смерил мою персону изумленным взглядом. До сей поры при любых обстоятельствах я наотрез отказывалась от напитков крепче ликера.
-Ну, покрепче так покрепче, - спорить со мной он не стал, - Самогончик тройной перегонки на семи травах… А?
-Вот-вот, - мне отчаянно хотелось напиться, и обязательно до кривизны турецкой сабли.
Дальнейшее наплывало волнами, жизнь текла вокруг, будто бы и вовсе не требуя моего участия. Стас вдумчиво возился с картиной, просвечивал ее под какими-то лампами, осторожно ощупывал пальцами поверхность, бормотал что-то об ее сказочной сохранности и абсолютной, в то же время, «натуральности»… И не забывал подливать мне самогону.
-За красоту давай, - предложил он наконец, - Хороша дамочка.
Поднял на меня глаза, и вдруг принялся изучать мое лицо. Даже выпить забыл. Осмотр продолжался так долго, что я насторожилась.
-Высохнет, пей.
Стас дернул головой, махнул рюмку, не моргнув глазом, и выдал:
-Да она и впрямь копия тебя, Полька. Знаешь, что ты дивно хороша?
-Ага, - ехидно подтвердила я, - Само совершенство.
-А ты не смейся, - назидательно произнес мой собеседник, - как это я раньше не замечал? Художнику непростительно.
В этот самый момент я окончательно упустила из рук нить событий. Должно быть, «тройной на семи травах» и впрямь был хорош. Я громко (мне показалось – демонически) захохотала, и неловко ткнула рукой в полотно. В первый момент мне показалось, что рука увязла. «Пить надо меньше», - укоризненно отметил внутренний голос, между тем, как мои пальцы все глубже и глубже проваливалась…ну, в общем-то, в картину.