Работа мысли на моем лице отражалась, видимо, так явно, что дядюшка озабоченно спросил:
— Что это ты, голубка, смурная какая? Сызнова вы с делом нашим справились. Да и аспида Челищева теперь-то приструним, вот Андрей Петрович его уму-разуму поучит…
Так. Их и в самом деле нельзя оставлять без присмотра. Дядинька мой так и лучится удовольствием, а кавалер, по его словам судя, снова собирается проделать нечто опасное. И он еще пеняет мне на неподобающее поведение! Сам-то тоже, как я погляжу, хорош.
— Ученого учить — только портить, — философски заметила я. — И какую ж науку он решил ему преподать?
— Да по-нашему, по-мужески, — науку ближнего бою, голубка.
Мда, теперь ясно, отчего это мой дедок так доволен. Сам по возрасту драться уже не в силах, но хоть за чужие разборки порадоваться. Осталось выяснить одно.
— Никак новобрачный наш совсем осторожность утратил? Так-таки взял и согласился на поединок?
Дядюшка прищурился.
— А куда ему деваться было? Нет, Полинька, пойдем присядем, я велю нам чайку подать. Там и расскажу тебе наши новости.
Новости и впрямь были впечатляющие. Как-то поутру дядюшка прибыл к Анне Матвеевне с целью поддержать ее в трудный момент и спросить, не пора ли бить челом государыне на бесчинства Челищева-злодея. В это же время Андрей заехал повидать Лизу.
И ни раньше, ни позже, к Стрешневым принесло с визитом Викентия. Встретили его, понятно, без особой радости, но все же новый родственник, не гнать же взашей. Решили выслушать, что он имеет сообщить.
Молодожен просил было у Анны Матвеевны приватной беседы, но она заявила, что ее родной брат Алексей Матвеевич и добрый друг Андрей Петрович будут присутствовать при разговоре. Дескать, при них можно говорить обо всем без опаски, свои люди.
И Челищев заговорил, но, право слово, лучше бы молчал. Он имел наглость потребовать приданого Марфуши на том основании, что имущество супруги должно принадлежать ему. Тетушка растерялась вконец от такого несусветного нахальства. Дядюшка еще набирал воздуху в легкие, чтобы выдать наглецу достойную отповедь…
Когда вперед шагнул Арбенин.
— Знаешь, голубка, как будто полное право имел в наши семейные дела мешаться. Словно за родню вступиться решил, — с удовольствием докладывал мой дедок.
Я мельком подумала, что именно так он и считал: мы были его семьей, разве что не по крови, и он счел себя обязанным разрешить возникший конфликт. Выглядел кавалер в этой ситуации более чем достойно.
Дядюшка меж тем продолжал свое красочное повествование.
— Что-то не слыхал я допрежь, — насмешливо высказался Андрей, —чтобы разбойнику сверх уворованного еще чего добровольно отдавали. Не широко ли вы, любезный, роток-то разинули? Глядите, как бы не поперхнуться.
Викентий старался изобразить хорошую мину при плохой игре, грозился обойтись с Марфой нечестно, да еще и Лизавету приплел, убогий. Дескать, смотрите за своей малюткой, не то как бы чего не вышло с ней.
Андрей после такого поворота беседы пообещал сгноить Челищева на каторге, ежели хоть волос упадет с голов помянутых дамы и девицы. Потом подумал мгновение и сказал, что поучит невежу учтивости сам, а уж потом решит, стоит ли отдавать, то, что от оного невежи останется, в руки правосудия.
И отхлестал Викентия по щекам перчаткой в лучших традициях дуэльного кодекса. Отказаться тот не мог, иначе все двери Петербурга перед ним оказались бы закрыты. Драться им предстояло завтра на рассвете, на тех самых островах, где совсем недавно мы так славно прогулялись. Федя Нагатин вызвался быть секундантом, и на случай непредвиденных событий представлял собой нешуточное силовое подкрепление.
— Так что ты, голубка, гордиться можешь своим амантом, — честь свою он нигде не уронит. Ни с оружием в руках, ни, чаю, — тут дядюшка хихикнул, — в битвах амурных. Так ли?
— От вас, дядинька, ну ничего утаить невозможно, — по-моему, я наконец научилась игнорировать родственные насмешки.
— То-то, деточка. Слыхал я, как Андрей Петрович с Федюней сговаривался вечером у него встретиться, обсудить все в точности. Да куда это ты, на ночь глядя?
— Мне, дядюшка, тоже надобно с этими…дуэлянтами повидаться. Я скоро.
Когда я в сопровождении Акулины ввалилась в квартиру Арбенина, совещание там было в самом разгаре.