Внутри дом оказался странным. Вроде бы все было устроено по стандартам классического интерьера: мрамор, лепнина, величие парадной лестницы и свобода высоких окон. Но тут и там глаз цеплялся за восточные, степные ноты, вроде ковров с архаичными, сложными узорами, длинных подушек, обтянутых пестрой тканью, словно из ниоткуда струящихся по стенам узких полос нездешней резьбы. И возле лестницы стояли не традиционные нимфы со светильниками в воздетых руках, а рвались с упряжи кони, выточенные из темного, гладкого от времени дерева.
У дверей нас встречал не дворецкий в ливрее, а сухонький мужичок, облаченный в синий халат и круглую расшитую шелком черную шапочку. При нашем появлении он сложил руки перед грудью и склонился в низком поклоне.
— Госпожа Ильгом, — тихо приветствовал он хозяйку.
— Большая радость, Тагир. У нас в гостях моя правнучка, Полина.
— Госпожа Полина, — мне достался почти такой же почтительный поклон, как бабке.
— Пойдем, девочка, устроим тебя. Будь моей гостьей на то время, что ты проведешь здесь, — из ее интонации я поняла, что имелась в виду именно эпоха, а вовсе не город.
Привычных горничных в доме Ольги Корсаковой, конечно, тоже не водилось. На трезвон колокольчика, взятого бабушкой со стола в гостиной, прибежали две девицы, как будто только что шагнувшие из шатра какого-нибудь половца или даже скифа. Все в косичках, странных головных уборах, высоких, с кисточками на концах, и ярких кафтанчиках, подпоясанных шитыми шелком кушаками.
«Степнячки» вообще не проронили ни слова, только склонились перед своей госпожой в ожидании приказаний.
— Приготовьте комнату для моей правнучки. И выполняйте все ее желания.
Еще один поклон, и девицы исчезли, как будто растворились в воздухе.
— Давай поговорим немного, — предложила бабка, усаживаясь на диван, и указав мне на соседнее кресло. — Потом отдохнешь, а вечером посетим одно интересное место.
— Интересное? — я почувствовала себя ребенком, которому пообещали поход в цирк, например.
Ильгом улыбнулась моему азарту.
— Весьма. Я приглашена в дом Аксаковых на спиритический сеанс. Думаю, владелица салона не будет возражать против твоего присутствия, дорогая.
Прозвучало это так, будто без бабки никакого салона не было бы вовсе. И сеансов тоже. Тут я воодушевилась еще больше — до сих пор спиритические сеансы меня как-то миновали. От взявшегося неведомо откуда нахальства я даже не подумала рассказать что-нибудь о себе. Вместо этого я высыпала на родственницу целый ворох вопросов о Корсаковых. Мне рассказывали о предках ничтожно мало — может, поэтому подсознание и привело меня однажды в историческую науку.
— Пожалуйста, расскажите мне, что стало с Корсаком после отъезда из Москвы? Он путешествовал? Прятался? А как вы прожили так долго? Вы бессмертны?
На последний вопрос бабка слегка поморщилась, словно он пробуждал в ней неприятные воспоминания.
— Ты забыла, девочка моя, что меня тогда еще на свете не было. Матушка рассказывала, что они все время ехали, ехали и ехали. Вдоль реки Итиль, через горы и леса, и только потом смогли остановиться. Отец привел людей, они выстроили дом, и родители жили в нем. Потом родилась я, но матушка сильно тосковала по ушедшим дочерям…ты знаешь? Ах, да, конечно, знаешь, раз собираешь отцово ожерелье.
Я было удивилась, откуда ей известно про мой семейный квест, но быстро сообразила, что без участия Ильгом и квеста никакого не было бы.
— Спасибо вам за наследство. Они пришлось очень кстати, и жизнь мою изменило. Совсем.
— Кому же мне было оставить все, как не той, что справится с нашим делом. Ты же справляешься? — лукаво улыбнулась бабка.
— Да, — тут мне было чем похвастаться. — Осталось найти бусины здесь и еще в одном месте.
— Ты молодец. Но я так и думала. Ты спросила, отчего я живу так долго. Я долго спрашивала Тенгри и другие силы, сколько мне отмерено. И было одно пророчество, что я уйду вскоре после того, как повстречаю женщину из числа своих потомков, и сделаю все, чтобы она добилась успеха. Боюсь, мне осталось недолго, потому что мы с тобой встретились, и в ближайшее время я выправлю завещание на твое имя.