— Когда ж ты успела? — всплеснул руками Ковер. — Ты ж разок его и видала.
— Не раз, не раз! — всхлипывая, напомнила Настасья. — Ты ко мне его присылал с соболями… Вот и слюбились мы…
— Ну, Аверьян!.. — сжал кулаки Ковер. — Жаль, не сведал я вовремя! За все бы мне ответил! Это ж надо! Безродный сирота сестру мою снасильничал!
— Не насильничал он! — перебила Настасья. — Добром у нас все сладилось. Сама его полюбила, сама уговорила. Не желал он…
— Не желал?! — внезапно вспылил князь, противореча сам себе. — Да кто он такой, чтоб не желать? Ишь, княгиня ему не по нраву!
— Ну что, братец, вызнал все? Ступай теперь, мужу моему скажи. Он и без того на дочь злобится, так пособи ему, чтоб вовсе со свету сжил девицу!
Ковер помедлил, задумчиво оглаживая бороду.
— Ну?.. — выдохнула сестра.
— Не стану я мужу твоему говорить. Что было, то прошло, — решил Ковер. — Наталью он любит, ни разу не усомнился, дочь ли она ему. Пусть и дальше в это верит. А что он злобится на нее — не права ты. В отчаянье девка его своими речами приводит. Ты вот чего, Настасья, поговори с нею, вели почитать отца. Да образумить ее надо: не ровен час, под немилость вас всех подведет.
— Да неужто? — встревожилась княгиня.
— Скоро смотрины царских невест. Ведомо тебе?
— Ведомо… — покивала Настасья.
— Ну вот, Наталья ваша тоже там быть должна: за утайку девиц опала на родителей. Так ты теперь помысли: ежели она и на смотринах сказывать чего попало станет да норов свой выкажет?..
— Ой, что ты, братец! Упаси, Господи! — княгиня перекрестилась.
— Образумь дочь, покуда не поздно. Она девица понятливая, смекнет, чего надобно. Только не откладывай, ныне же поговори! Ей еще попривыкнуть придется к кротости-то.
— Ох, братец, спасибо тебе за совет. Теперь же Наталью призову, наставлю ее.
Сладив дело, Ковер попрощался с сестрой и направился было к двери. Княгиня вдогон спросила:
— Братец, не ведаешь ли, чего с Аверьяном сталось?
— Не ведаю, Настасья. Сам бы повидал его, соскучился. А ты позабудь о нем! — строго внушил князь и, затворяя за собою дверь сестриного терема, ошеломленно покачал головой.
Вскоре начались смотрины царских невест. Московские князья да бояре, не дожидаясь съезда девиц из дальних земель, доставили во дворец своих дочерей и племянниц. В кремлевских покоях на широких лавках устроили постели — по дюжине в каждой палате, где расселили девиц.
Была среди них и княжна Наталья Лыкова. После разговора с матерью, особенно после того, как уразумела угрозу для своей семьи, она попритихла. Норов свой скрыть старалась, притворилась кроткой, взор держала в пол опущенным. Да не слушались ее очи-то, нет-нет да и метнут быстрый взгляд, узрят, чего не надобно: как та иль другая боярыня свою девицу украшает. Иной брови сурьмили, другую по щекам хлестали для пущего румянца, кому волоса маслом мазали иль нос мяли.
Наталью возмущали соседки: у них день-деньской об одном разговоры — о государе да о чаянии своем стать царицею. Прикидывали, как понравиться, чем намазаться, чтобы незаметно было да чтоб чужие боярыни проглядели. Шеи тянули кверху, чтобы лебедиными стали, — да больше, на взгляд Натальи, с гусынями равнялись. Замечала она также завистливые взоры в ее сторону: ничего-то не мажет, не подкрашивает, а краса ее всех затмевает.
Сколько же выдержит она? О, Господи, помоги! Скорее бы уж все закончилось. Когда он придет, царь-государь, выберет себе жену да успокоится? А она вернется к себе домой, будет по-прежнему вольно жить, по саду босиком бегать, голубей кормить.
Замечтавшись, Наталья забылась и счастливо улыбнулась. Да тотчас спохватилась: не слишком ли вольно повела себя? Исподтишка огляделась: девицы по-прежнему щебетали, прихорашивались. Только одна села рядышком и тоже улыбнулась — кротко, нежно. Глаза серые, грустные, а лицо пригожее, приветливое. Коса у девицы русая, длинная, поболее Натальиной будет.
— Как зовут тебя, красавица? — обратилась к ней княжна, невольно улыбаясь.
— Анастасия Романовна. А тебя как же?
— Наталья Михайловна я.
— Наталья… Мыслю я, ты здесь самая красавица и есть, любуюсь тобою.
Наталья в нетерпении притопнула ножкой.
— Долго ль нас держать тут будут?
— Сколь занадобится. Чай, девиц-то немало собралось, государю нелегко выбор свой сделать.
— Ой, нелегко! — засмеялась Наталья. — Ведь с одного разу — да на весь век.
— А ты не забавляйся, — снова ласково улыбнулась Анастасия, — государю, чай, Господь поможет?