— Ну да, ангела своего на плечо нужной-то посадит! — усмехнулась Наталья.
— Может, и ангела, а может, другой какой знак подаст, — согласилась девица.
— Знаешь, будь я государем, я б тебя выбрала! — заявила Наталья.
Анастасия протестующе замотала головой.
— А чего? — стояла на своем Наталья. — Кротость у тебя ангельская, красива ты да ласкова. Кого же еще в царицы-то, как не тебя?
Анастасия зарделась, вздохнула:
— То — как Господь укажет. Да, знать, не выберет меня государь: неприметна я возле тебя, да и другие есть — краше меня. Спасибо тебе на добром слове.
— Приметна! Еще как приметна! — горячо уверяла Наталья.
Анастасия показала вокруг.
— Видишь, боярыни снуют? У каждой, чай, своя невеста приготовлена. Да бояре государевы подскажут ему, и не меня скажут-то. Я сирота, живу с матерью-вдовой, у меня при дворе лишь дядюшка, да и тот доныне в опале был.
— Ну, так что ж… — начала было Наталья, но досказать ей не дали.
Зашумели боярыни, замахали руками, шепотом приказывая девицам раздеться до рубах, в постели лечь: государь идет, глядеть будет. Очей открывать не велено, дыхание надобно удерживать, грудь шибко не вздымать. Коли государь поближе разглядеть пожелает, не ворочаться да не дрыгаться.
Наталья с долгим вздохом улеглась, смежила веки, решив, что бы ни случилось, притворяться спящей. Полежала, прислушалась: все сопели, старательно выполняя повеление. Чего-то долго не идет царь. Где задержался? Может, он уже нашел себе невесту и не дойдет до их покоя? Вот бы славно-то! Наталья мечтательно расслабилась и не заметила, как задремала…
Она не ведала, сколько проспала. Пробудилась оттого, что кто-то ласково поправлял ее косу. Наталья открыла глаза, некоторое время приходила в себя. После, вспомнив, где она, осмотрелась. Анастасия, склонившаяся над нею, улыбнулась. Наталья поднялась с лавки, принялась одеваться.
— Что, государь нашел себе невесту? — спросила помогавшую ей Анастасию.
— Думаю, нашел, — кивнула та.
— А-а, и до нас не дошел! — развеселилась Наталья. — И когда ж домой нас отпустят?
Анастасия встревоженно поглядела на подругу.
— Ты что ж, ничего не помнишь?
— Не помню? — озадаченно переспросила та. — Чего не помню?
— Государь был здесь.
— Как был? Когда? — удивилась Наталья.
— Только что…
— Государь?
— Ты взаправду, что ль, спала? — поразилась Анастасия. — Как же ты не убоялась? Неужто тебе и дела нету до государя?
— На что он мне? — зевнула Наталья, сладко потягиваясь.
— Так ведь он тебя выбрал!
— Чего?.. Меня?! Не надобно меня!.. На что меня?.. Нет! Ты лукавишь! — Наталья отчаянно замахала руками, будто попала в пчелиный рой.
Анастасия ласково придержала ее ладони в своих.
— Послушай меня, Наталья… Тихо-тихо… Да послушай же!
Княжна притихла немного и недобро воззрилась на подругу, не желая мириться со случившимся.
— Государь был здесь, ходил, глядел на всех. До нас скоро дошел. Надо мною склонился… Я — ни жива ни мертва! Чую — бледна стала, дышать не могу, а сердце вот-вот выскочит из груди… Постоял он возле-то да к тебе перешел. Рядом с тобою долго стоял. Я уж мыслила: не вытерпишь, вскочишь, — молилась за тебя… А ты спала!.. Стоял он, стоял, а после спросил боярыню: «Чья такая?» Боярыня ответила: мол, Лыковых. Государь еще постоял, помыслил да и молвил: «Красу этакую впервой увидал. Хороша… Изо всех, кого глядел, сия девица лучшая. Красива да кротка…»
Наталья фыркнула:
— Кротка?! Ну, то, знать, оттого, что спала я. Я ему покажу кроткую!
— Ну вот, Наталья, видать, тебя и выбрал? — развела руками Анастасия.
— Это еще неведомо!.. Тебя он должен выбрать! Тебя… — не сдавалась Наталья.
— Но ангел-то к тебе опустился. Оттого, чай, ты и уснула, чтоб государя норовом своим не смущать.
— Ой, Анастасия, на что мне государь? Не хочу! Видит Бог, не хочу! — чуть не плача, повторяла Наталья.
На другой день Иван обходил уж не спящих девиц. Следуя из покоя в покой, он дарил каждой красавице по платку, вышитому золотом с дорогими каменьями. Дошел и до палаты, где были Наталья с Анастасией.
Наталья отчаянно молила Бога отвратить от нее царя. Вот он приблизился: кафтан богато расшит, руки в перстнях; бородка с рыжиной, невелика да усы не длинны; нос острый, взор пронзительный. «Будто ястреб добычу высматривает», — подумалось Наталье. Она учуяла знакомый запах: от царя приятно пахло ладаном. Знать, давеча на службе церковной был.
Иван принял от слуги платок, набросил Наталье на плечи, задержал руку, пальцем коснулся ее шеи. Она мотнула головой: тяжелая коса змеей извилась по спине. Государь удивленно посмотрел на девицу. Та не отвела взора, не опустила очи — стояла, гордо вскинув голову, глядя прямо на царя. Непокорный взгляд, бесстрашный… Иван внутренне поежился. Не о такой жене мечтал, эта порешительней матери его, Елены Васильевны, кажется. И откуда у боярышни московской такая строптивость?