Скакун, почуяв простор, понесся быстрее ветра по вспаханным полям, зеленеющим лугам и сырым перелескам. Казалось, ничто не в силах его остановить. Наталья, случайно упустив веревку, вцепилась в загривок, не успевая углядеть, куда несет ее одичавший конь. Не увидела она, как въехала в воинский стан: заметался конь меж шатров, кинулись от него врассыпную люди.
Молодой князь Василий Дмитриевич Хилков со своей немалою дружиною возвращался из дозорного похода: караулил в очередь, по государеву указу, порубежье с крымцами. Притомились воины, устали кони в долгом пути, к тому ж, спешно шли. Никто не гнался за ними, да сам князь торопился: не терпелось ему батюшке о своих подвигах поведать, его одобрение услышать. Не новик князь — во второй уж раз службу дозорного воеводы исполнял, да ныне с татарами пришлось схлестнуться. И не оплошал Василий, его победа стала — есть чем гордиться.
До вотчины оставалось совсем немного. Князь уже узнавал знакомые поля и перелески, вдыхая запах цветущей черемухи, довольно жмурился. Вдруг конь под ним споткнулся, сделал шаг — и снова, после еще раз. Василий обеспокоился, удержал повод, подозвал к себе слугу:
— Панька! Погляди, чего с конем?
Тот, не скользнув и взглядом, сразу ответил:
— Притомился конь, Василий Дмитрич. Отдых надобен. А то как бы нам пешими в вотчину-то не прибыть. Обезножат скакуны — что твой, что иные, — Пантелей кивнул на растянувшуюся позади дружину.
Князь, озабоченно нахмурившись, оглядел своих воинов: шеломы сняты, по лицам пот струится, в глазах свет погас — одна тоска. И кони, впрямь, уже шатаются, тяжко раздувают бока, будто мехи кузнечные. Вот балда, — укорил князь сам себя, — за своим нетерпением можно и дружины лишиться. Ровно дитятко неразумное, к батюшке поспешил похвалиться, а мало не осрамился. Была бы нужда, так не за ворогом гнался. Днем прежде приспеет, днем позже — невелика разница.
— Почто сразу не молвил, коли углядел? — зло выговорил князь тиуну. — Я задумался, отрешился. А ты должон блюсти дружину мою. Ставь шатры. Привал!
— Да на что шатры-то? — попытался воспротивиться Пантелей. — Может, передохнем малость да отправимся дальше? Вотчина-то недалече. Без шатров посидим.
— Делай, чего велю, — отрезал молодой князь.
Вечером, выйдя на берег тихой речушки, Василий долго смотрел в сторону родного дома. Пытался представить, что поделывает батюшка, вспоминал почившую матушку и уже неспешно представлял свой разговор с отцом.
Задумавшись, князь не сразу услышал упреждающие крики, не сразу увидел, что по стану мечется невесть откуда взявшийся ошалевший конь с девкой верхом — только коса летает по сторонам. Вот она уже рядом — князь едва успел отскочить из-под конских копыт. Заметил лишь черные очи — более гневные, чем испуганные.
— Коня мне! Не седлать! — коротко бросил Василий и, не глядя на исполнившего приказ слугу, продолжая следить за всадницей, взлетел на конский круп.
Незваная гостья меж тем миновала стан и, проскакав по лугу, скрылась в недалеком леске. Князь Василий поспешил следом, не очень-то надеясь, что увидит отчаянную всадницу живой. Он подгонял своего отдохнувшего скакуна, а перед взором его стояли жгучие очи, не по-девичьи бесстрашные. Ему вдруг захотелось настигнуть ее, разглядеть получше да сведать, кто она. Впереди между деревьями мелькнула красная душегрея, показалась раз-другой и пропала. Доскакал князь до края леса, поглядел в поля — нету. Поездил-поискал в леске, покричал: исчезла, ровно привиделась, девица.
Подоспели княжьи воины, радостно приветствуя своего господина. Заметив его замешательство и растерянность, тиун утвердил:
— Не догнал, — поглядел окрест: далеко видать в чистом поле, да нет нигде ни коня, ни всадницы. — Дык, куда ж она подевалась? Никак, нечисть чудит, Василий Дмитрич. Надобно в стан поспешить, покуда не стемнело. А? Велишь?
— Велю по лесу искать, — приказал князь. — Убьется ведь иль покалечится. Сыщем — в стан и поспешим.
— Да где ж ее тут сыщешь, Василий Дмитрич? Лесок хоть и мал, да неведомый. Кто знает, чего тут хоронится…
— Тихо! — оборвал слугу на полуслове князь. — Все тихо! — велел переговаривающимся позади воинам. — Слыхали? Вот — опять…
Тиун тщетно напрягал слух — кроме посвиста ветра в деревьях да гула лесного, ничего не услышал.
— Конь топочет, — молвил один из дружинников.