— О престоле своем не жалею: царем быть — большие хлопоты да опасность великая. Повинуюсь государю… Но лишь в том, что сказано о царствии моем. Остального выполнить не могу. Вишь, царь Иван опять велит войско русское в город впустить. Не могу того… Я правоверный мусульманин, всегда им был и буду. От веры своей не отрекался, хоть и служу русскому царю. А требует он, чтобы изменил я Казани да ворота открыл пред неверными… Повторяю: нет!.. Возьмите Казань, да без меня, я вам в том не пособник… Возьмите силою или договором, как сможете. Но не я отворю вам ворота, не будет в том греха на мне…
— Ты не повинуешься царю нашему, а говоришь, будто служишь ему! — рассердился Адашев. — Какая ж это служба? Перечишь Ивану Васильевичу… Гляди, так до опалы недалеко! Сведем тебя с Казани, да не в Касимов свой поедешь, а на Москву и за измену голову на плахе сложишь!
— Не был я никогда изменником, Алексей Федорович. Перед царем Иваном всегда открыт был да правдив. Я тебе разве сулил войско впустить? Прошлый раз ты просил меня, я тебе прямо ответил: не бывать тому…
Адашев смешался: правду молвит Алей — не обещал. Ну так что с того?
— Послы ваши, казанские, посулили!
— Я тех послов к царю Ивану не отправлял. Они изменники и есть: тайно от Казани съехали. И чего обещали они — я за то не ответчик.
— Ну, то ладно, — миролюбиво согласился Адашев, — послы послами… Да ведь ты всегда на стороне Москвы был. Исполни волю государеву — и он тебя пожалует. Хорошо пожалует!
— Да и так-то не обижает меня царь Иван. Чего мне еще желать? — колыхнул рыхлыми плечами Алей.
Видя тщету угроз да уговоров, Адашев заключил:
— Так чего ж, не уступишь государю? Не сдашь царство Казанское наместнику его?
— С престола сойду, а царство сами берите… — проговорил Алей и, помолчав, добавил: — коли сможете… А верность князей казанских еще узнаете. Не пожалейте тогда…
Поутру царь Алей поехал на озеро ловить рыбу. Его сопровождала многочисленная свита. Адашев тоже был приглашен и следовал чуть поодаль со своими стрельцами. Шиг-Алей как-то хитро поглядывал на него. Алексей решил держать ухо востро: кто ведает, чего замыслил татарин?
Когда расположились станом у озера, Алей подозвал посла московского, вполголоса бросил:
— Вели стрельцам окружить нас…
— Чего? — не понял Адашев. — На что окружать? Ты неладное задумал?
— Стрельцы твои пусть весь стан окружат, дабы никто уйти не смог. Делай, как велю. Поглядишь, что будет…
Алексей, все еще не понимая намерений Шиг-Алея, решил все же выполнить его просьбу. Он подозвал стрелецкого голову и велел окружить казанцев. Тотчас весь стан очутился в кольце русских. Казанские князья с возмущением вскочили было на коней. Но Алей, упреждающе подняв руку, насмешливо сказал им:
— Вы хотели избавиться от меня. В Москву тайно направили послов своих, они обносили меня пред царем Иваном… Не желали вы меня своим царем видеть, позвали наместников государевых. Что ж! Я готов… Слагаю с себя царствие и встаю пред судом государевым. Да не один! Вы тоже со мною вместе станете пред тем же судилищем… На коней своих садитесь, в Свияжск поедем, там наместника себе и найдете… А стража вам стрелецкая, чтобы вы не передумали дорогою.
Раздосадованные, казанские князья повиновались. Удовлетворенный произошедшим, Алексей Адашев, едва прибыв в Свияжск, сообщил о случившемся князю Микулинскому, предложив:
— Можешь вступать в свои права наместничьи, князь: Казань наша.
Микулинский обдумал новость, засомневался было: а не лукавство ли то? Наконец, решив, что Алей неправды чинить не станет, согласился:
— Тотчас же гонцов пошлю, дам знать жителям казанским, что воля их исполнилась: Алей сведен с царства. А с них самих грамоту шертную затребую государю Ивану Васильевичу.
— Делай, чего должен, князь. Я свою службу исполнил, — заключил Адашев.
Поначалу все шло мирно: казанцы присягнули царю Московскому, очистили дворы для наместника и русского войска, звали князя Микулинского и били ему челом. Князь готовился с войском вступить в город, уже и дворян с обозом вперед себя отправил.
Адашев грамотой донес царю о своем успехе. Едва отослал он гонца в Москву, вплыл в покой его Шиг-Алей, тяжело опустился на лавку. Отдышавшись, уставился на посла хитрым глазом.
— Что, Алексей Федорович, ликуешь? Государю уж небось грамотку отписал? Не рано ли?
— Отчего рано-то? — пренебрежительно отозвался Адашев. — Поутру князь Микулинский войдет в город — ворота и ныне открыты… Миром Казань возьмем.
— Не верю я, что так будет, — Алей сомнительно покачал головой. — Не знаешь ты князей казанских. Зачем их отпустили? Не зря я их в Свияжск привез. Подержать надо было, покуда войско ваше сядет в Казани.