Вот и теперь Сергей с порога увидел Вахромея в кругу слобожан: размахивая руками, он возбужденно рассказывал:
— …Он этак-то встал за моею спиною да хотел, видно, ударить меня. А я ж учуял, оборотился и хватил его кулаком да в переносье! Обсопливился весь!
Мужики расхохотались. Вахромей, завидев вошедших, выбрался из кружка, устремился к старосте.
— Здравствуй, Сергей Никитич. Перемолвиться надобно, — согнав с лица веселье, торговец встревоженно заговорил: — Неспокойно ныне в Сибири. На Москве, слышь-ка, государь войско сбирает, супротив Казани пойдет. Да уж, знать, и вышел? Наместник наш тоже туда ладится. Войска-то в Чердыни не будет, оборонять Пермь Великую некому станет. Смекаешь? Сибирцы придут, легкая добыча — вот она…
— Может, не придут? — усомнился Сергей. — Сибирцы-то ныне тихие вроде. Давно уж не нападали на наши земли.
— Ну, гляди, я упредил. Тихие-то тихие, да как бы в помощь Казани не выступили.
— Чего хочешь? Страху в Усолье нагнать? Так пуганые мы…
— Да я тоже вроде не из робких, — усмехнулся Вахромей.
— Ладно, подумаем.
Поразмыслив несколько дней, поговорив с тиуном, подтвердившим весть об отъезде чердынского войска, Сергей собрал сход и сообщил усольцам, что наместник с ратью отъезжает по зову царя к Казани, а сибирцы будто бы неспокойны.
— Нападут ли они, нет ли — то неведомо, а нам все одно надобно упредить их да изготовиться на случай набега. Помните, чай, ногайский-то набег?
— Да уж не позабыли. Помним, а как же? — раздались голоса.
— Чего делать-то, Сергей?
— Нужно, по моему разумению, острог укрепить, — кивнул Никитин головой на возвышавшийся вкруг слободы крепкий тын из заостренных сосновых бревен.
— Да ведь он новый! — возразили ему.
— Укрепить, я сказал, не поновить, — повторил Сергей. — Для того в слабых местах удвоить тын, на стрельницах запасти поболее стрел да камней тяжелых… Да смолу в бочках собрать и котлы приготовить, чтобы ту смолу жечь да лить на басурман, коли придется. Чего еще?..
— Воды, знать, поставить? Пущай стоит в бочках, а чтоб не стухла, поновлять ее. Как, не ровен час, нападут супостаты, так полить острог, да избы, да варницы, — предложил Никита Смирной.
— Варницы-то, чай, на Усолке. Вода рядом! И на что воду готовить? Все одно — не успеем полить-то. Господу надобно молиться, чтобы защитил. А у нас силы не хватит, — сказал свое слово Леонтий Рукавишников.
— Город бы рубленый поставить, как в Чердыни, — то дело! В нем и защищаться сподручнее, — помечтал Ряха. — Да войско бы нам, тогда и тужить не об чем… Сами мы не справимся.
— Чего, вовсе не справимся? — нахмурился Сергей.
— Знать, дня два-три продержимся, — прикинул Елисей Александров, — а опосля…
— Войско надобно. Наместника просить, чтобы не всю дружину с собою забирал, — предложил Ряха.
— Ну да! Так он тебя и послушался! Ты ж не государь! — вскинулся Рукавишников.
— У государя войско просить надобно, — сказал кто-то.
— Где государь! А где ты! Доберись до него сперва, — ответили ему.
— Государь под Казанью, знать, стоит? — предположил Сергей.
— Ну и где та Казань?
— Да уж поближе, чем Москва. Недалече… Ежели по воде, так оно вовсе рядом. Князь-то наш, знать, уж кланяется государю, — подал свой голос Вахромей.
— Это хорошо: ежели Казань повоюют, ногайцы на нас более не нападут. А вот сибирцы… — Сергей оглядел мужиков. — Ну чего, крещены души, приговорим?
— Да сибирцы тихие. Чего вдруг они полезут-то? — возразил Ряха.
— Ну а вдруг? Ты ж им в голову не влезешь, не вызнаешь, какие думы у них.
— Приготовиться надобно, как Сергей Никитич сказал: и острог укрепить, и запас сделать, да настороже быть, — заключил Рукавишников.
— Да к Казани бы отъехать не помешало. Государю челом бить, чтобы дал из войска своего отряд, — добавил Вахромей.
— Кто ж поедет? Неужто кто решится? — усомнился Сергей.
— Ты, староста, да я, бывал я в тех местах, в Свияжске, новом русском городе на земле Казанской, ярмарка там… А еще… — Вахромей оглядел собравшихся, — да вон, друзей своих возьми, Михайлу Ряху с Андреем Клестовым. Больше и не надобно.
— Так, стало быть, поедем? К государю?.. — не поверил в такую возможность Сергей. — Собраться надобно, дело на кого-то оставить.