— Государь! Царь великий! Не прогневайся, не признал тебя сразу-то…
— Ну-ну, подымись, коня моего не пугай, — милостиво велел Иван.
— Дозволь молвить. Не за себя прошу — за Усолье наше Камское!
— Дозволяю, сказывай, — разрешил Иван. — Да подымись с земли, не то не видать мне тебя да не слыхать. Вишь, пальба кругом…
Сергей поднялся. Но тут подъехал еще один отряд, юный воевода что-то тихо проговорил государю. Тот кивнул, но добавил:
— Погоди, Владимир Андреевич. Вишь, челобитчики у меня.
Старицкий неприветливо воззрился на усольцев.
— Челобитчики? Здесь? Не время ныне. Государь, поторопиться надобно.
Иван кивнул Сергею.
— Сказывай скорей свою беду, усолец. Вишь, ратные дела торопят.
— Государь, одолели нас вороги — татары сибирские да ногаи. То одни, то другие на Усолье нападают. Пяток лет тому ногаи все дотла пожгли, дочиста ограбили. Многих жителей посекли, девиц да детей в полон взяли. Мы ногаев тех побили: чердынцы помогли, — полон освободили… А ныне сибирцы волнуются.
— Сибирцы? — усомнился Иван. — Не слыхал… А, Владимир Андреевич?
— И я не ведаю, — отозвался Старицкий.
— Теперь сибирцы тихие — так после заволнуются, — уверил Сергей. — Усолье наше близ Камы, враги повсюду, рядом. И нету окрест русских, окромя чердынцов, да еще пермяки помогают. С ними мы в мире живем. Но, государь, без подмоги твоей нам не выстоять! Разорят Усолье супостаты… А мы соль варим. Рассолы у нас богатые. Нигде в государстве твоем рассолов таких нету. Да соль свою продаем мы на Руси и оброк ею платим в казну. А не будет Усолья — соли на Руси вовсе мало станет. А без нее хлебушко-то не сладок да еда не вкусна. Чай, сам, государь, ведаешь? А и смилуйся, государь, помоги нам! Войско дай от ворогов обороняться. Вон сколько у тебя войска-то. Ото всех усольцов челом бью! — Сергей еще раз поклонился, прибавив: — Прости, государь, коль не так молвил.
— Ну-ну, дело у вас правое, — согласился Иван. — Соль государству нужна. Да только не могу я вам войска дать: самому надобно. Вишь, ныне Казань берем. А не возьмем ее — не быть Руси свободной! Как бельмо на глазу Казань эта. Возьмем — после поговорим. Все, усолец, пора мне.
Он ударил коня и ускакал впереди своей дружины. Поплечники обступили Сергея.
— Ну, чего? — Вахромей деловито огляделся. — Надобно переждать, покуда государь Казань возьмет. В Свияжск надобно податься, там отсидеться.
— Отсидеться?! — разозлился Сергей. — Здесь такое делается! А ты отсидеться замыслил? Ступайте в свой Свияжск. Я тут останусь, руки чешутся казанцев побить!
— И я с тобою, — подхватился Ряха.
— И я, — решил Андрей.
— Да вы чего?! — возмутился Вахромей. — А ну как побьют вас? Вы ж не ратники. Не ваше то дело!
— За Русь постоять — наше дело! — за всех ответил Сергей. — Не побьют, выживем.
— Ну, коли так, — сдался торговец, — один в Свияжск проберусь. А как Казань возьмут, у лодки нашей вас ждать буду. Место-то заприметили?
— С войском-то, чай, пешими пойдем? — предположил Сергей.
— С чего вдруг пешими? Дадут, поди, какое-нибудь судно для воинов, — уверил торговец.
Сговорившись встретиться у лодки, расстались. Вахромей опасливо пробрался подалее от стрельбы. Сергей с друзьями подошел ближе к пушкам, и скоро уже все трое подносили к ним ядра.
Долго стояли русские под Казанью. Уж и лето кончилось, и осень незаметно подступила. Иван боялся первых холодов. Еще немного — и завязнут его войска здесь, надолго завязнут… Он велел сделать еще один подкоп под стену, за которой укрывались казанцы от русских пушек. В подкоп снова заложили порох да подорвали.
Страшный взрыв потряс окрестности, за ним последовали всеобщее оцепенение и растерянность в городе.
Не теряя времени, осаждающие подкатили туры одновременно к трем воротам. Да казанцы, опомнившись, высыпали из города и схватились с нападавшими намертво. Иван подъехал совсем близко: он слышал звон оружия, крики воинов, вопли раненых. Дружина прикрывала царя, боясь, как бы он не ввязался в сечу. Полки, завидев его, с криком «Государь с нами!» бросились к стенам. И, потеснив казанцев на мостах да в воротах, оказались на стенах, затем — в башне, а вскоре бились на городских улицах. Воротынский подскочил к царю, просил повеления идти на приступ всем полкам. Иван с трудом не поддался искушению. Оторвав взгляд от сечи, он отказал:
— Нет, немалая часть войска в стане, враз ополчиться не смогут. А и поторопятся — будет свалка. Казанцы перебьют наших воинов и смогут одержать победу. Нет, князь, вели отступать своим людям.