В наступившей тишине дьяк Путятин молча показал государю свиток и вопрошающе глянул на свечу. Василий Иванович утвердительно кивнул. Дьяк исполнил повеление: духовная сгорела, как и не было.
С каждым днем состояние великого князя ухудшалось. Не надеясь уже на выздоровление, он приказал везти себя в Москву, для чего в каптане — большой карете — устроили мягкое ложе. Помолившись, потихоньку тронулись в путь. Бояре с дьяками верхами сопровождали каптану по бокам, понурые и встревоженные, каждый беспокоился о себе: сменится правитель — подлаживаться под нового придется. Угадать бы, кто станет, — загодя бы пред ним выказаться, слово нужное шепнуть, а нет — так распрощаться с местом, знатной службой. Осталось бы все как есть, да выздоровел бы государь на долгие годы. Даст ли того Господь? Что-то станется?..
Следом за каптаной Василия Ивановича ехала с детьми да няньками-мамками великая княгиня, погруженная в горькие думы. Знала Елена, что вдовы московских государей получали, по достоянию, опричный вдовий удел да удалялись от двора, как повелось издавна. Но не желала она хоронить себя в глухих стенах вдалеке от столицы, проводя дни в молениях да во сне до одури. Молода еще — жизни хочется, пиров, забав!
Бог даст, встанет на ноги великий князь, да слаба надежда-то. Отдалил ее Василий Иванович, к себе не подпускает: дух, сказывают, от его болячки смрадный идет… Помилуй его, Господи! Не дай помереть! Сыновья еще малы. Кто станет править? Ну как братовья Васильевы до престола доберутся? Куда о ту пору малых Ивана с Юрием? В темницу?! Как Димитрия, несчастного племянника Василия Ивановича, которого по его приказу сгноили в неволе. За то, поди, и наказанье ему — сам живьем гниет?.. Господи, не допусти! Елена прижала к себе сыновей, беспечно глядевших в окна. Что ждет их, какая судьба? На все воля твоя, Господи…
По пути остановились в Иосифовом монастыре. Василий Иванович, опираясь на посох, с помощью бояр выбрался из кареты. Каждое движение давалось ему с трудом, и он едва сдерживался, чтобы не вскрикнуть. Подозвал к себе Ивана — мальчик радостно кинулся к отцу — и велел тому идти впереди себя к церкви. Глядел со слезами, как важно вышагивает трехлетний малыш. Елена, наблюдавшая за ними со стороны, горестно вздохнула, крепче прижала к себе Юрия. Навстречу вышли игумен с братией и растерялись, смешались при виде жалкого состояния государя: прежде бодрый и жизнелюбивый, он вдруг стал старым и немощным. В этот день все молились усерднее обычного, прося у Господа исцеления государю.
Ночь великий князь со свитой провел в монастыре, втайне уповая на чудо. Но облегчения не случилось: Василий Иванович даже не задремал, невыносимо страдая. Наутро, удрученные, все продолжили путь в Москву.
Великий князь приказал въехать в столицу негласно, дабы не увидели послы иноземные государя в болезни. Бояре подумали, посовещались и велели навести новый мост через Москву-реку, против Новодевичьего монастыря.
Пока в спешке, просекая тонкий лед, работные возводили мост, великий князь со свитой пережидал в селе Воробьеве, куда проведать его явились митрополит Даниил, епископы, князья да бояре — все, прослышавшие о нездоровье государя, но не хотевшие тому верить. Убедившись в правдивости слухов, подданные впали в уныние и хотя желали великому князю выздоровления, но почти не надеялись на благополучный исход.
В три дня мост был готов. Василия Ивановича вновь уложили в каптану, медленно двинулись, но как только лошади вступили на бревна моста, он рухнул. Каптану с государем, поспешно обрезав гужи, подхватили слуги и на плечах вынесли на берег, костеря на чем свет стоит плотников. Василий Иванович, пересиливая боль, высунулся в окошко кареты и запретил наказывать строителей:
— То не они виновны — спешка.
Наконец добрались до Кремля. Заботливо уложенный в постель, великий князь велел дьяку Путятину:
— Ступай, Григорий, призови ко мне бояр: Михайлу Воронцова, да Михайлу Юрьева, да Василия Шуйского. Оных хватит, иных никого не зови.
Сидевший возле государя его младший брат Андрей Старицкий хотел было выйти, но Василий Иванович удержал его:
— Ты, Андрей, останься. Ты всегда был честен со мною, верен мне, не мыслил крамолы. Останься…
Андрей послушно сел, удрученный. Неслышно молился в углу государев духовник. Василий Иванович смежил веки и не сразу открыл их, когда в покой явились званые им бояре.
— Государь… — вполголоса позвал духовник, — государь…
Князь Воронцов испуганно перекрестился, решив, что Василий Иванович уже преставился, и облегченно вздохнул, когда тот пошевелился и взглянул на них. Попросил приподнять его на постели и заговорил: