— Слыхал? Не помилует он того, кто виновным окажется!
— Ну так что ж? Его еще найти надобно, виновного-то. Я думаю, вовсе не было подстрекателя.
— Не надо тебе размышлять об том, Юрий! Кого Захаров назовет — тот и виновный!
— Как же он назовет? Кого? Неужто ты ведаешь?
— А хотя бы Федора Воронцова да брата его Василия.
— О-о…
— Да еще… князя Кубенского…
— Они друг друга не жалуют, Воронцов-то с Кубенским! Как же в сговоре их обвинишь? Не поверят тому!
— Поверят! Ныне всему поверят: Иван напуган, любого ему подай — кого хошь накажет.
— Ты, знать, разом замыслил ото всех недругов избавиться?
— Мы и греха-то на себя не возьмем — никого нимало не тронем да наговаривать не станем. Государь сам их порешит. Мы лишь слегка поможем — подскажем дьяку-то.
— И как же мы Захарова подговорим?
— Это уж моя печаль. Он жене моей родня, я его наставлю.
Спустя несколько дней, выйдя после обедни из Коломенского собора, великий князь заметил подъехавшего дьяка Захарова. Тот склонился в глубоком поклоне. Иван нетерпеливо подозвал его:
— Разыскал ли ты виновных?
Косясь на сопровождавших государя бояр с дворянами, Захаров вполголоса начал что-то говорить ему. Все стояли, тщетно прислушиваясь, страшась происходящего: чего там дьяк наскажет, кто ведает? Лишь Глинские равнодушно глядели по сторонам. Вдруг государь переменился в лице, отшатнувшись, гневно воскликнул:
— Змеи! Подлые змеи! Притаились на груди моей! Исподтишка жалите! Вяжите их, — он неопределенно махнул рукой.
Бояре испуганно переглядывались, от ужаса у многих сжалось сердце: кого назвал дьяк?
— Воронцовых вяжите да Кубенского! — пояснил государь.
Федор встрепенулся:
— Государь! Неправда это! Навет!
— Не желаю слушать! — яростно печатая шаг, Иван прошел мимо, на ходу бросил: — Обезглавить!
— Государь! — вскричал Воронцов, но ему заткнули глотку.
Не дождавшись хана и воротившись из Коломны в Москву, великий князь надолго в столице не задержался. Оставив дела управления государством в руках боярской Думы во главе с его дядьями Глинскими, Иван по-прежнему проводил жизнь в разъездах: то осматривал войско, то молился в монастырях, то охотился.
С братом Юрием да с ближними князьями государь угощался на пирах, из Владимира направляясь в Можайск, оттуда — в Волок, из Твери ехал в Новгород да Псков, из Пскова — сызнова в Новгород. И везде его сопровождали тысячи воинов. Посадские терпели великие убытки, платя немалые деньги за поклон государю. Так шли не месяцы — годы… Никто не ведал, что станет завтра.
Глинские властвовали в государстве, в недолгий срок их семья стала сильнейшей среди княжеских родов. Но им того было мало: стремясь заручиться властью да влиянием на Ивана в будущем, они избавлялись от своих врагов. После Воронцовых да Кубенского пришел черед Челядниных: зло на них Глинские затаили еще с той поры, когда сами в опале сидели.
Наговорами да подлогами Михаил Глинский добился от великого князя смертного приговора для бывшего конюшего и воспитателя его Ивана Челяднина. Государю с детства везде виделись заговоры, мнилась измена, его легко было убедить в злом умысле того иль другого приближенного. Напуганный рассказом дяди о прегрешениях князя, Иван приказал ободрать Челяднина донага и предать в руки палача.
Да поторопились Глинские с расправой, не дождались отъезда государя. Нечаянно он стал свидетелем при казни: ехал мимо со свитою да придержал коня. Бывший его воспитатель смиренно выполнял распоряжения палача, не проронив ни слова. И даже увидев государя, Челяднин не просил о смягчении своей участи. Ивана поразили кроткие глаза старика, полные слез, почудилась в них такая укоризна, что государь опустил взгляд. С неожиданной дрожью в голосе он повелел помиловать Челяднина и, ударив коня плетью, поскакал прочь.
Но Глинские не оставили своей затеи. Отступившись от старшего Челяднина, они принялись за его наследников — Ивана Дорогобужского да Федора Овчинина — и скоро, происками своими, получили приказ государя казнить молодых князей. Снова Иван, поверив наговорам, отдал на расправу своих друзей: одного посадили на кол, другому отрубили голову.
Все с ужасом ждали: чей черед наступит завтра? на кого укажут Глинские? кому придется проститься с жизнью? Молились о вразумлении великого князя, просили митрополита о заступничестве.
И вот однажды, когда все уже отчаялись увидеть государя правителем земли Русской, он призвал к себе митрополита. В покое с великим князем были дядья его Глинские: видно было, что они очень озабочены происходящим.