Спустя три года, в партию «Цветные камни» пришла новая заявка от жителей Гоби: розовый мрамор был найден в 120 км к северу от Сайшанда, в местности Ундурийн-Буц. Геологи побывали там и на сей раз вернулись с удачей: они обнаружили несколько выходов розового мрамора и привезли первые образцы камней на свою улан-баторскую базу. Проба в виде небольших блоков камня размерами 10–20 см в поперечнике прошла необходимую проверку на качество: камень пилили алмазными дисками, шлифовали, полировали, сделали из него опытные образцы плитки и сувениры.
Камень понравился всем. Он имел нежно-розовый цвет, хорошо обрабатывался и принимал полировку. Правда, для мрамора он имел слишком большую твердость и не вскипал под действием кислоты. А мрамор ли это? Закралось сомнение.
Просматривая образцы пиленого камня, я обнаружил в них пятна минеральных включений. Ими оказались пепельно-серый кварц, салатно-зеленый эпидот и оранжево-желтый марганцовистый гранат-спессартин в виде зерен. Вот так минеральная компания! Она ведь характерна для скарнов, в частности для родонитоносных скарнов, образующихся по известнякам в результате привноса марганца и кремнезема. С такими породами иногда связаны полиметаллические месторождения и скопления неяркого розоватого родонита. Примером тому — полиметаллическое месторождение «Алтын-Топкан» в Узбекистане с его светло-розовым пятнистым родонитом. По качеству он намного уступает уральскому орлецу, но все же имеет практическое значение.
А не является ли розовый камень из Гоби аналогом узбекского самоцвета? Чтобы ответить на этот вопрос, нужны точные лабораторные исследования розового камня. Они были проведены и дали желаемый результат: оказалось, что принятая за мрамор порода имеет сложный химический и вещественный состав. Химики установили, что в ней содержится до 45 % кремнезема, 25 % кальция и свыше 1 % окиси марганца. Минералоги расшифровали породу по вещественному составу, выявив в ней многоликую ассоциацию таких минералов, как кварц, кальцит, родонит с примесями эпидота, гидроокислов марганца и рудных компонентов.
Итак, в розовом камне из Гоби был обнаружен силикат марганца — родонит, а состав его в целом был близок родонитовому скарну Алтын-Топканского месторождения СССР. Это меняло дело: во-первых, ценность родонита неизмеримо выше розового мрамора, а во-вторых, подобная находка могла привести к открытию свинцово-цинковых руд. Теперь дело было за полевыми работами.
Предстояло окончательно разобраться с геологической ситуацией первого проявления монгольского родонита и оценить его запасы.
Нет надобности рассказывать о том, что мы ждали этого момента, обсуждали, прогнозировали и спорили о будущем розового камня. И вот долгожданный момент настал: мы ехали в Гоби за родонитом.
Выехав из Улан-Батора на двух машинах и двигаясь по хэнтэйскому тракту, мы, наконец, добрались до аймачного центра Ундурхан — небольшого живописного городка. Немного передохнув в гостеприимном Ундурхане, двинулись дальше, свернули с основной дороги круто на юг и начали спускаться в широкую гобийскую равнину. Перед глазами замелькали контуры сопок, сухие русла (сайры) и многоцветье каменных россыпей. Местность была пустынной и безмолвной, какой-то первозданной, почти нетронутой временем. Такой была Гоби, когда по караванным путям проходила верблюжья кавалерия гуннов, двигалась хорошо вооруженная конница тюрков, устремлялись на юг — в Китай — быстрые тумэны Чингисхана. По этим путям прошли долгие изнурительные маршруты экспедиций Н. М. Пржевальского, П. К. Козлова, И. А. Ефремова и многих других исследователей.
А что осталось от тех, кто проторил первые дороги в Гоби? Каменные кучи обо в честь духов на перевалах и у колодцев, насыпные могильники-херексуры, «каменные бабы» — одиноко стоящие каменные изваяния воинов да верблюжьи кости, кое-где белеющие среди черных камней.
А что оставишь ты, двадцатый век, в этой пока еще былинно-прекрасной пустыне? Вижу тяжелые следы грузовых машин, жарко впечатавших в зыбкую землю свои индустриальные узоры, брошенные по обочинам дорог баллоны, поржавелые рессоры, болты и гайки. Вижу, как тяжелые колеса машин смяли редкие кустики караганы и верблюжьей колючки, едва пробившиеся из-под камня к свету, как равнодушно вдавлены в серо-желтую колею разноцветные камешки халцедона, полуопалов, багряно-желтых яшм. Камень все стерпит, а вот душа?