– Покорнейше вас благодарю!
– Дрезина…
– Да, да, да… Еду, еду, еду…
Через три дня в квартире доктора.
– Маня, ты не видела, куда я градусник дел?
– На письменном столе.
– Это мой. А где же казенный, с черной шапочкой? Черт его знает, очевидно, потерял! Потерял, а шут его знает – где. Придется покупать.
Через пять дней на станции сидел человек в куртке с бугром под левой мышкой и рассказывал:
– Замечательный врач. Прямо скажу: выдающийся врач! Ну, до чего быстрый, как молния! Порх-порх… Сейчас, говорит, язык покажи, пальцем в живот ткнул, я свету невзвидел… Все выспросил, когда да как… Из кассы 4 с полтиной выписал.
– Ну, что ж, вылечил? Капли, наверное, давал. У него капли есть замечательные…
– Да, понимаешь, не каплями. Градусником. Вот тебе, грит, градусник, носи на здоровье, только не раздави – казенный.
– Даром?
– Ни копейки не взял за градусник. Страхкассовый градусник.
– У нас хорошо. Зуб Петюкову вставили фарфоровый тоже даром.
– И помогает градусник?
– Говорю тебе, как рукой сняло. Спины не мог разогнуть. А на другой день после градусника полегчало. Опять же голова две недели болела: как вечер, так и сверлит темя, сверлит… А теперь, с градусником – хоть бы что!
– До чего наука доходит!
– Только неудобно чрезвычайно при работе. Да я уж приловчился. Бинтом его привязал под мышку, он и сидит там, сукин сын.
– Дай мне поносить.
– Ишь ты, хитрый!
По поводу битья жен
Лежит передо мною замечательное письмо. Вот выдержки из него:
«Я – семьянин, а потому знаю, что бо́льшая часть семейных сцен разыгрывается на почве материальной необеспеченности. Жена пищит: „Вот-де, посмотри на таких-то знакомых, как они живут!..“ Подобного рода аргументация доводит до белого каления. Беда, если глава семьи слаб на руку и заедет в затылок!..
Вот в этом случае, по моему мнению, до некоторой степени полезно обратиться в местком, но не с жалобой, а за советом, и не с тем, чтобы проучить драчуна, а с тем, чтобы устранить причину, вызывающую семейную ссору… Местком – не судья, но, как союзный орган, на обязанности которого лежит, между прочим, забота о благосостоянии членов, может изыскать средства, помочь угнетаемой возбуждением, например, ходатайства о предоставлении угнетателю службы, более обеспечивающей его существование…»
Дорогой товарищ семьянин! Позвольте вам нарисовать картину в месткоме после проведения в жизнь вашего проекта.
Является некий семьянин в местком.
– Вам что?
– Жену сегодня изувечил.
– Тэк-с, чем же вы ее?
– Тарелкой фабрики бывшего Попова.
– Э, чудак! Кто ж тарелками дерется? Посуда денег стоит. Взяли бы кочергу. Ведь, чай, расхлопали тарелку?
– Понятное дело. Голову тоже.
– Ну, голова дело десятое. Голова и заживет, в крайнем случае. Ведь вы, надеюсь, не насмерть уходили вашу супругу?
– Ништо ей!
– Ну вот, а тарелочка не заживет. Бесхозяйственная вы личность. По какому же поводу у вас с супругой дискуссия вышла? На какую тему вы ее били?
– Да… кха… Жалованье нам вчера выдали. Ну, понятное дело, зашли мы с кумом…
– В пивную?
– Конечно. Ну, попросили парочку… Затем еще парочку… Потом еще парочку…
– Вы дюжинками считайте, скорее будет.
– М-да… выпили мы, стало быть… Пошли опять…
– Домой?
– То-то, что к Сидорову… Мадеру у него пили…
– Тэк-с… Дальше…
– Дальше я где-то был, только, хоть убейте, не помню где. Утром сегодня являюсь, а эта змея пристает…
– Виноват, это кто ж змея?
– Жена моя, понятно. Где, говорит, жалованье, пьяница? Слово за слово… Ну, не стерпел я…
– Да… Что ж нам с вами делать? Вы по какому разряду?
– По 9-му.
– Ну, ладно, получайте 10-й!
– Покорнейше благодарю!!
Из десятого, после того как он своей змее руку сломал, – в 12-й. Тогда он ей ухо откусил – в 16-й. Тогда он ей глаз выбил сапогом – в 24-й разряд тарифной сетки. Но в сетке выше разряда нету. Спрашивается, ежели он ей кишки выпустит, куда ж его дальше?
– Персональную ставку давать?
– Ну нет, это слишком жирно будет!
Был человек начальником станции, сломал три ребра жене, его сделали ревизором движения! Тогда он ее и вовсе насмерть ухлопал. Ан все высшие должности заняты. Спрашивается, как его наградить? Придется деньгами выдать!