И вдруг грянул гром.
Нет, это был не гром, скорее, землетрясение.
Павел Васильевич издал вопль, словно мальчишка, обнаруживший на свалке альбом с марками прошлого столетия.
— Нашлась! Нашлась, миленькая!
Это надо было видеть! Почтенный старец бегал по комнате с той бумажкой, что Саня поднял с ковра. Глаза его светились, а руки дрожали. Безумие Соловьева было скоротечным. Он опомнился и затих, озирая всех счастливым взглядом.
— Вот он, аргумент в пользу Воронкова. Слушайте: «Господину Розерту. Второй вариант...» А дальше, вот чертовщина, не разберу...
— Дайте мне, — протянула руку Даша и, с трудом переводя дыхание, прочла окончание, которого не знала ни одна душа в мире:
— Rassokhi. Pin á deux troncs. Roche blanche.
— Перевод? — потребовали в голос Соловьев и Саня.
— Сейчас, сейчас, — девочка замешкалась, подыскивая нужные слова. — Ну, Рассохи — это понятно... Так... Не соображу, как поточнее передать...
Она долго глядела в потолок, шевелила губами. Наконец объявила:
— Рассохи. Двойная сосна. Белый валун.
— И все?!
— Все...
— Вот так фокус! — Павел Васильевич засуетился, притянул к себе ребят: — Поздравляю!
Ничего не понимающий Митрий, как гончая, напавшая на след, жадно втягивал воздух.
— Да объясните же, что происходит?
Саня все еще держал искалеченный том. На линялой красной ткани переплета не без труда можно было прочесть крупный заголовок: «Вся Россия».
Теперь недоумевал Соловьев.
— Это адресная книга Суворина на 1903 год. Теперь уже редкая вещь, — с легкой завистью сказал Соловьев. — Я бы за нее дорого дал.
— А как она к вам попала? — спросила Митрия Даша.
Тот, польщенный общим вниманием, не заставил себя долго ждать. Эту книгу его дедушка выменял в Свердловске на толкучке, возвращаясь с фронта. Отдал копченую колбасу из последнего офицерского пайка.
— Но имейте в виду, — продолжал Митрий ковать железо, — ему будет неприятно узнать, какой участи вы подвергли «Всю Россию», он ее очень ценит. Я готов привести книгу в порядок, если...
(3) Камнегорск. Август 1988 года
Фортуна подмигнула одним глазком.
Даже Митрий ошалел от находки, хотя палец о палец не ударил, чтобы пролить свет на тайну ротмистра Вологжанина. Но ведь это в его доме столько лет хранилась записка из восемнадцатого года, и Митрий узнал все то, что знали остальные участники этой истории. Он и предложил тотчас же отправиться к деду Макару и...
Но Соловьев быстренько охладил возбужденных ребят: на месте былых Рассох раскинулось водохранилище ГРЭС, так что спешить, получается, некуда.
Митрий провел беспокойную ночь. Чуть свет он поднял Саню с постели, полный желания немедленно приступить к поиску клада.
Заспанный, Саня не сразу понял, чего добивается от него взбудораженный Митрий, и, позевывая, соображал, куда направить его энергию. И нашел ей достойное применение.
— Да, откладывать не стоит. В первую очередь необходимо известить о записке деда Макара. Правильно?
Митрий с готовностью закивал.
— Правильно! Давай ее, я мигом смотаюсь на озеро...
— А Димыч? — возразил Саня.
— Какой Димыч?
Действительно, какой? Пришлось Сане заочно познакомить Митрия со своим другом, которому пришла в голову мысль посоветоваться с Павлом Васильевичем.
— Теперь ты понимаешь, если бы не он, мы бы на тебя не вышли и записка ротмистра пролежала бы в книге еще тысячу лет.
— Ты хочешь сказать, что записку надо сначала показать ему? — обиделся Митрий.
— Ну да, это же лучше всякого лекарства. А вдруг его сегодня и выпишут? Давай навестим его, а потом уж на озеро.
Энтузиазм в Митрии угасал, это было видно по его вялому лицу, отсутствующему взгляду. И Саня подстегнул самолюбие одноклассника.
— Хорошо, давай сделаем так. Ты идешь к Макару Андреевичу прямо сейчас, увидишь, как он обрадуется сообщению. Подумай, ты будешь первым, кто принесет долгожданную весть. Он этого дня семьдесят лет ждал. Ну?
Он попал в точку. Митрий страсть как любил быть первым.
ОДИНОЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ
(1) Макарово озеро. Август 1988 года
Остались позади Никитское кладбище, кирпичный завод. По левую руку высились отвалы, опоясывающие Нечаевский лог. Саня, чтобы сократить дорогу, жался ближе к Большому Створу.
Еще издалека услышал он хлюпающие звуки.
На озере были чужие: двое в дедовой лодке ботали длинными жердями, пугая рыбу, а озеро перегорожено сетью.
«Да это же те, налетчики!» — сообразил Саня.