Ни деда Макара, ни Митрия на берегу не было. Зато у костра лежал Дылда. Уже знакомое чувство опасности заставило Саню остановиться. Но Дылда не выказал воинственности, изобразил на мятой физиономии подобие улыбки и широким жестом пригласил к костру:
— Садись, пионерчик, гостем будешь.
Нашелся хозяин! А где же дед Макар? Саня осмотрелся. Дылда проследил за его взглядом и небрежно сказал:
— Отдыхают.
И точно не соглашаясь с этим объяснением, из сторожки донесся голос старика:
— Александр, беги! Не верь этим бандитам!
Дверь в сторожку была подперта огромным колом. Дылда с ленцой шевельнулся.
— Паникует ветеран. Что стар, что млад — одинаково ума нет. Мы по-хорошему, а они хай подняли, пришлось изолировать от общества. Ты, надеюсь, туда не хочешь?
Не слушая его излияний, Санька бросился к избушке, но Дылда неожиданно ловко выдвинул на пути тяжелую ногу.
— Чо он там ерепенится? — закричали с лодки. — Не нравится, дай ему как следует.
Заломив Сане руки за спину, Дылда повалил его наземь и стал поучать.
— Жить надо спокойно, не спеша, нервные клетки не восстанавливаются. А ты человек нервный, это я еще в прошлый раз заметил. Лечиться надо в дурдоме. Я тебе, как другу: посиди, побеседуем, а ты...
Саня задыхался от гнева и бессилия.
А Митрий кричал из амбразуры окошка:
— Санька! Не связывайся с ними!
«Советчик отыскался!» — мысленно огрызнулся Саня. Если бы Димыча еще на день не задержали в больнице, они бы им показали.
Вспомнив о Димыче, Саня собрал все силы.
А Дылда продолжал поучать:
— Дурашка, ты думаешь, сейчас явится дяденька мент и выручит вашу компанию. А фигу не видел? Возьму вот и ножичком по шейке чирикну — и салют мальчишу. Потом в избенку закрою и полбака бензина не пожалею. Никакая экспертиза не определит, почему сгорели. А все потому, что ты гордец и эгоист, без нас хочешь клад откопать. Жадность, она фраера губит, запомни. Но если записочку отдашь, отпущу, так и быть.
Такой яростной прыти от поверженного мальчишки Дылда явно не ожидал. Проутюжив костер, он отлетел в сторону и зашелся дурным голосом.
Победоносному Сане уже мнилось, что Дылда трусливо покинул поле боя, но он выдавал желаемое за действительное. Противник вскочил и с остервенением пустил в ход свои лапы.
Подбежали еще двое...
(2) Макарово озеро. Август 1988 года
Они стянули ему руки его же ремнем и бросили у костра. Сели рядышком, дыша, как загнанные лошади. Бесцеремонный Хорек ловко вывернул Санины карманы и расстроился, ничего не обнаружив.
— Хоть бы чирик заныкал!
— В рубашке посмотри, — прохрипел Лысый, прикладывая мокрый платок к фингалу под глазом, — успел-таки лягнуть Саня предводителя, когда они всем скопом навалились на него.
Хорек запустил руку в нагрудный карман, и личико его расплылось в ухмылке: записка ротмистра оказалась у него. Он шевелил губами, пытаясь проникнуть в загадочный текст...
— Отдай, гад!
— Сичас, — издевательски протянул в ответ Хорек и передал записку Лысому. Тот пробежал ее глазами и сказал:
— Ничего, шеф разберется, он у нас полиглот, он эту ахинею на чирики переведет.
Они дружно загоготали.
— Ну и сволочь ты! — Саня не узнал свой голос.
— Это я-то? — обиделся Лысый. — Нет, дружок, это ты сволочь. Ты же чуть троих человек не убил. Страшно сказать, завтрашних строителей коммунизма...
Из сторожки по-прежнему доносились голоса и шум. Это узники рвались на волю.
Лысый входил в раж:
— А сейчас водные процедуры, чтобы на людей не кидался. Заодно и остынешь.
Они совали Саню головой в воду и держали там, навалившись двумя тушами и одним хлипким тельцем. Вытаскивали и, только набирал воздуха в легкие, снова топили.
Уже теряя сознание, он ощутил, что на него никто не давит. Выполз на берег, и только тогда до него дошел ослабевшим эхом звук выстрела.
Дед Макар высовывался из пролома в тесовой крыше с двустволкой в руках.
— Записку! — потребовал старик.
Лысый лихорадочно извлек из куртки записку и положил на траву.
— А теперь бегом арш!
Дылда и Лысый мигом оседлали «Явы», а у Хорька не ладилось с мотором. Он повизгивал от страха и не мог отвести глаз от ружья, нацелившегося в него двумя темными, бездонными зрачками.
Но вот мотор фыркнул, и Хорек резво покатил мотоцикл, забыв, что надо прыгать в седло и жать на газ.
Всю немалую браконьерскую добычу Макар Андреевич выпустил в озеро, поминая недобрым словом заезжих варваров.