Во мне щёлкает выключатель — словно открыли затвор, и тёплая, вязкая прострация сменяется другой температурой: холодной, жёсткой. Злой.
Он меня не обидел. Он выставил меня дурой.
И это осознание вспыхивает в крови такой яростью, что я почти чувствую её вкус на прикусанном языке — металлическо-ржавой терпкостью.
Я сжимаю пальцы в кулак так, что ногти саднят кожу ладони.
Больно? Отлично. Хотя бы что-то настоящее.
Внутри поднимается чёткая, ясная, абсолютно трезвая мысль — без соплей и вопросов: да к чёрту. Я не дам вам сегодня потрахаться.
Резко разворачиваюсь и иду обратно.
Теперь уже не крадусь — каблуки отчеканивают по мраморному полу, и звук разносится угрожающим эхом в стекле и стенах.
Что я там говорила про бомбу? Сейчас разорвёт всех.
Выворачиваю из-за угла — и тут же влетаю во что-то твёрдое и горячее.
— …продолжишь — я тебя забло—
Удар обрывает его на полуслове.
Пуговица на рубашке впивается мне в ключицу так больно, что на секунду темнеет в глазах. Я судорожно втягиваю воздух — и вместе с ним в лёгкие влетает знакомый запах.
Он.
— Ау, — вырывается у меня непроизвольно, и я отскакиваю, растирая ладонью грудину.
— Прости, — тут же виновато выдыхает Артём и будто тянется взять меня за руку.
Перевожу взгляд с него на неё.
Алина, даже не двинувшись с места, с интересом изучает развернувшуюся драму, картинно скрестив руки на своей накачанной силиконом груди.
— У тебя есть аспирин… в машине? — безэмоционально выдаю первый бред, что приходит в голову, которая сейчас трещит от происходящего.
— В машине нет… но я могу отвезти домой.
— Если, конечно, ты не слишком занят, — криво улыбаюсь я.
Закатывание глаз этой стервы, кажется, видно даже с космоса.
— Пошли, — бросает Артём через плечо, уже направляясь к выходу.
Делаю пару шагов за ним. И я что, обязана это глотать? Да хрен тебе!
Разворачиваюсь.
— Ты просила помощи? — возвращаюсь к этой стерве. Она всё на том же месте. Уже лениво копается в телефоне,
вскидывая на меня насмешливый взгляд.
— Могу дать совет. Ослабь немного хватку. Ты слишком стараешься — и это его отталкивает.
Она приподнимает бровь и даже открывает рот, но я не даю вставить ни звука.
— А лучше… вообще переключись на кого-то другого. Не думаю, что он способен на что-то серьёзное.
— Так хорошо в нём разбираешься? — тянет Алина, чуть склоняя голову набок. Голос не выдаёт эмоций, звучит паразитирующе-лениво, но глаза… В глазах зарождается живой, извращённый интерес.
— Я хорошо разбираюсь в людях, — парирую в тон, слегка улыбаясь только краем губ.
Я не намерена больше слушать — прожёвывать очевидное, поэтому разворачиваюсь на шпильках и направляюсь к выходу. Мне срочно нужен воздух. Много.
— М-м… — доносится в спину, между стуком моих каблуков, раздражающе мило. — Спасибо, подружка. Надо бы встречаться почаще.
Не отвечаю. И больше не удосуживаю её так отчаянно нужным вниманием. Просто отбиваю ритм по мрамору, будто я сама себе метроном.
Держи спину. Дыши. Не развались прямо здесь. Не доставляй им такого удовольствия.
Глава 24. Пожалуйста. Счет — 1:2
Лика
Машина скользит по ночным улицам.
Фонари размазываются по стеклу янтарными пятнами, витрины вспыхивают и гаснут, распадаясь на мазки света, а я пялюсь в окно с такой тщательностью, словно могу разглядеть в нём хоть что-то, кроме собственной хмурой тени.
Или хотя бы найти мельчайший повод не смотреть на очевидную причину нервного срыва.
— Они уедут утром. В девять, — сообщает Артём размеренным тоном, похожим на диктора прогноза погоды.
Голос спокойный, но фальшивит на верхних нотах. Отлично. Он не понимает, чего от меня ждать — и самое «забавное», не знает, что именно я увидела. От этой мысли мне хочется саркастически рассмеяться.
— Вернутся в воскресенье. И… я соврал, что останусь у Макса, — он смеряет меня быстрым, встревоженным взглядом. — Чтобы твоя мать могла выдохнуть и не доставала звонками.
— Мышка?
Я не поворачиваю головы, хотя жутко хочется.
Поворотник сухо щёлкает размеренным тиканьем ковыряет и без того раздражённые органы чувств. Машина замедляется, плавно входит в поворот, и в этот момент его ладонь растекающимся теплом ложится мне на бедро.
От мысли, что он сейчас всерьёз собирается обсуждать, на каких условиях мы будем «сутки трахаться», у меня снова к горлу подкатывает тошнота.