Я выдыхаю, и слёзы тут же подпирают горло. С усилием сглатываю обиду, проталкивая в себя воздух.
— Ты отвечал ей, — вырывается у меня. — Целовал в ответ! Я же видела!
— Нет. — он машет головой, словно отмахиваясь даже от мысли. — Опешил — да. Завис. Затупил. Не ожидал. Но я не целовал её в ответ.
Я молчу. Смотрю на него в упор — ложь всегда выдаёт тело. Цепляюсь за лицо. За пальцы, едва сжимающие руль. За упрямый, но уже изрядно потускневший усталостью взгляд.
— Давай прямо.
Он вдруг отстёгивает ремень и наклоняется ближе, голос проваливается.
— Что ты хочешь знать? Трахаю ли я кого-то? — смотрит прямо в глаза, не моргая. — Нет.
Ещё ближе.
— Я тебя хочу. Тебя. Мне с тобой хорошо. Это понятно?
Он рядом. Совсем близко. Замирает, но не касается даже пальцем.
— Я просто хочу, чтобы ты меня услышала.
У меня подступают слёзы. Быстро моргаю и нахожу его в отражении стекла: он откидывается на сиденье, устало смахивает ладонью по лицу и с силой сжимает переносицу.
— Просто подумай, — продолжает через секунду. — Стал бы я звать тебя сбежать, если бы собирался с ней видеться?
Молчу. Мы встречаемся взглядами в мутном отражении города.
— Весь вечер я не отходил от тебя. Ни на шаг. И еле сдерживался, чтобы не обнять и не взять за руку.
Я опускаю глаза.
— Мышь… Я вижу тебя, — отшучивается устало, не сводя с меня глаз.
Я нервно прикусываю губу, чтобы истерически не расхохотаться. Цитировать «Аватар», который мы ни разу не смогли посмотреть дальше этой реплики — запрещённый приём.
— А когда ты вернулась… — добивает, пока я слежу за наглой, но такой настоящей улыбкой, расползающейся по его лицу. — Когда ты за минуту поставила её на место, я охренеть как тобой гордился!
Ну это уже слишком.
Я выдыхаю резко в смешке, пока безмозглая мышца пересчитывает ударами рёбра и ухает вниз, сладко поднывая уже где-то внизу живота. Мне хочется придушить себя за эту оперативную реакцию тела.
Ну ты и ублюдок, конечно. Харизматичный. Манипуляция — уровень бог.
— Какой изящный ход, Артём Владиславович, — вкладываю весь театральный талант в вымученную иронию. — Проскочил от чувства вины к социальным ласкам. И как, часто срабатывает?
— Обычно да, — он кивает без тени смущения. — Хотя…
Пальцы медленно тянутся ко мне. Осторожно. Нарочно задевая внешнюю сторону бедра, и через тонкую прохладу ткани это горячее касание ощущается, как разряды тока.
— …давай-ка проверим ещё раз.
Ладонь проглаживает шёлк, настойчиво сминая его в складки — от колена до самой линии паха.
Я откидываюсь в кресле, всеми силами демонстрируя, насколько мне плевать на его касания. Кидаю взгляды на застывший за окном пейзаж. Даже фальшиво зеваю.
Ага. Прямо сейчас я отчётливо чувствую повышенный уровень безразличия — как бы не оставить им след на сидении премиального автомобиля.
На миг прикрываю глаза. Мысли догоняют друг друга, сплетаются в узлы, и я даже не пытаюсь за них ухватиться, пока машина мягко выруливает на трассу — в полной тишине, которая почему-то больше не давит.
— Поспишь сегодня со мной?
— Нет, — распахиваю глаза и встречаю его тёмный взгляд.
— Хорошо. Тогда спим у тебя.
— Нет, — отпираюсь настойчивее, удивляясь безупречной твёрдости собственного голоса.
— Я что теперь наказан? — с мальчишеской досадой предъявляет он.
— А есть за что?
Взгляды сцепляются, но я уже настолько выдохлась, что внутренне молюсь: не продолжай. Я устала. Хватит. И он отпускает, будто слышит меня по нашей вымышленной ментальной связи.
Взгляд Артёма застывает на росчерке трассы белыми линиями. Ладонь лишь сильнее сжимает и разжимает бедро, массируя и без того разгорячённую кожу.
Я тянусь к регулятору громкости и выкручиваю музыку почти на максимум. Звук волной заполняет тесное пространство авто. Но не заполняет звенящую прострацию мыслей.
***
Просыпаюсь от знакомого шороха гравия под колёсами и по досадной привычке растягиваюсь в дурацкой сонной улыбке, встретив тёплый, с примесью чёрного кофе, взгляд.
— Спи. Я тебя отнесу, — сквозь заволоку сна, шёпот мягкостью ватного одеяла окутывает сознание.
Я потягиваюсь.
— Угу, — невнятно мычу и переваливаю затёкшую спину на другой бок. Ищу приемлемое положение головы и быстро нахожу: горячей щекой чуть влажную, липнущую поверхность.
Стекло в секунду отрезвляет ледяной морозью.
— Нет. Не нужно, — встряхиваю головой, моргаю, поспешно пытаясь распутать сбившиеся волосы на затылке… хотя не мешало бы сначала отыскать мозг.